Этот ненавистный цвет был повсюду, он окружал его. Адское пламя, оранжевые ленты, раскаленная кочерга, которой демоны пытали его. «Скажи нам, – бормотали они, – скажи, скажи, скажи…»

И он сказал.

Конор с воплем проснулся, вырвавшись наконец-то из этого ужасного сна. Приподнявшись, он обхватил голову дрожащими руками.

– Господи Иисусе, – простонал он. – О, черт, о, черт…

Внезапно дверь его спальни распахнулась, и он увидел перед собой Оливию. Глядя на него с тревогой, она спросила:

– Конор, что с вами?

– Все в порядке, – прохрипел он. – Отставьте меня.

Она не шевельнулась. У нее за спиной послышались шаги.

– Мама? Что с ним? У него снова кошмары?

Девочки. Он не мог допустить, чтобы они увидели его в таком состоянии.

– Уходите! – закричал Конор. – Оливия, не пускайте их ко мне!

Она колебалась.

– Так с вами все в порядке?

Он криво усмехнулся и пробормотал:

– Я чувствую себя замечательно. Спасибо, что побеспокоились.

Оливия попятилась к порогу, и дверь за ней закрылась. Конор вздохнул с облегчением и встал с постели. Приблизившись к умывальнику, он посмотрел на свое отражение в овальном зеркале.

Лицо смертельно бледное, глаза покраснели, а подбородок покрылся темной щетиной. Он выглядел ужасно, но так и бывает с мужчинами, которые спят с демонами.

Оливия отправила девочек собирать ежевику. Ей не хотелось, чтобы они сейчас находились рядом с Конором. Она поставила на огонь чайник, а потом сварила крепкий кофе. Ей очень хотелось поговорить с Конором, но он ясно дал понять, что не хочет ее видеть, не ждет от нее помощи.

Внезапно послышались шаги, и кухонная дверь распахнулась. Переступив порог, Конор хриплым голосом проговорил:

– Доброе утро, Оливия.

– Доброе утро. – Она взяла миску и стала разбивать в нее яйца. – Садитесь, я уже приготовила вам завтрак.

Он отодвинул стул и сел к столу.

– А где девочки?

– Я отправила их собирать ежевику – Оливия вылила взбитые яйца в нагретую сковороду на плите – Их не будет все утро.

– Спасибо, Оливия. Знаете, мне не хотелось, чтобы они видели… – Он в смущении умолк и тяжело вздохнул.

Но Оливия и без слов все поняла. Было ясно, что этот человек стыдился любого проявления слабости.

Она шагнула к нему, но тут же остановилась, вспомнив, что он не ждет от нее сочувствия. Немного помолчав, сказала:

– Наверное, вам надо выпить. Вот, пожалуйста. – Она налила в чашку кофе и поставила ее на стол.

– Спасибо, – кивнул Конор.

Оливия вернулась к плите и положила на тарелку яйца, жареную картошку и печенье. Поставив тарелку перед Конором, сказала:

– А вот и ваш завтрак.

После этого она принялась резать овощи для гамбо,[14] но изредка все же поглядывала на Конора.