Тогда, в Монро, он причинил ей боль, поэтому сейчас старался по возможности сдерживаться. Но когда Оливия прошептала его имя, он совершенно утратил над собой контроль и забыл о своем намерении проявлять сдержанность.

Жаждая полного обладания, он проник в нее еще глубже и двигался с каждой секундой все быстрее и быстрее. Оливия же трепетала под ним и стонала, стараясь уловить ритм движений. Ей казалось, что она горит, пылает, объятая пламенем. В какой-то момент она вдруг содрогнулась, громко вскрикнула, и по телу ее словно пробежали судороги. И почти в тот же миг раздался крик Конора. Опустившись на нее, он уткнулся лицом в ее шею и крепко обнял обеими руками.

Они долго лежали не двигаясь, тяжело дыша. Наконец, Конор шевельнулся и пробормотал:

– Я боялся, что могу задушить тебя.

Он приподнялся и отодвинулся к краю кровати. Но Оливия тут же обхватила его шею и крепко прижала к себе. Поцеловав, прошептала:

– Не уходи. Останься со мной.

Конор мог бы без труда высвободиться из объятий жены, но ее голос и поцелуй удержали его. Он снова улегся с ней рядом и, нежно поцеловав, проговорил:

– Постарайся заснуть. Я не уйду, a mhurnin. Засыпай.

Они привязали его ремнями. Он чувствует на теле кожаные путы, вырывается изо всех сил, и путы рвутся. Освободившись, он поворачивается на бок, ругается, перекатывается к краю стола… Им владеет одна только мысль: бежать. Но вдруг все меняется. Он оказывается в темной комнате, и нет никаких стражников, а то, что он принимал за стол, превращается в мягкую пуховую перину.

Конор приподнялся, не понимая, где находится. В окно проникал лунный свет, единственный звук, который он слышал, – его собственное хриплое дыхание.

Повернув голову, он увидел ее – и тотчас же вспомнил, где находится.

Она сидела на краю постели, прижав колени к груди. Сидела молча, глядя на него со страхом. Возможно, даже с ужасом.

– О Господи… – простонал Конор, закрыв лицо ладонями. – Оливия, мне померещилось… Вернее, мне приснилось, что они опять привязали меня ремнями. И я подумал. – Он тяжело вздохнул.

– Это была я, – прошептала она. – Мои руки лежали на тебе.

Конор покачал головой.

– Я не хотел, чтобы ты видела меня таким. Очень не хотел.

Она придвинулась к нему и коснулась его плеча.

– Конор, я уже все это видела. Ведь я ухаживала за тобой четыре ночи.

– Но тогда я тебя не знал. Тогда я даже не знал, что ты была рядом.

Он чувствовал, как все рушится, все иллюзии, все желания, все картины будущего вместе с ней – будущего мирного и безопасного. Увы, нет ничего безопасного. Ничего.

– Я… – Он сделал глубокий вдох и посмотрел на дверь. – Я тебя обидел?

Она покачала головой:

– Конечно, нет.

– «Конечно» тут не подходит, моя милая. – Он снова вздохнул. – Я вполне мог бы это сделать.