Потом он относил в свою комнату теплую воду и брился. После завтрака девочки отправлялись в школу, а Конор и Оливия принимались за свои дела. По негласному соглашению они разделили обязанности: Оливия занималась домашней работой, а работу вне дома выполнял Конор.

К своему удивлению, он вскоре обнаружил, что все эти дела нисколько ему не в тягость. Он сам мог решать, как проведет день. И мог заняться тем делом, каким ему хотелось заниматься. Когда же девочки возвращались из школы, они рассказывали ему, чему научились задень, и он слушал их с интересом, даже с удовольствием. А по вечерам, когда девочки уходили в свои спальни, они с Оливией сидели на задней веранде, наслаждаясь тишиной и покоем.

Но они по-прежнему спали раздельно, и Оливия больше не делала попыток изменить положение дел. Он знал, что жену такая ситуация совершенно не устраивает, но не желал ничего ей объяснять – просто не мог. Правда, временами, когда они сидели на веранде бок о бок, и когда он наблюдал за ней, склонившейся над шитьем, Конор чувствовал нестерпимое желание довериться ей. Но стыд заставлял его молчать.

Бывали минуты, когда ему ужасно хотелось подхватить ее на руки, отнести в спальню – и уложить в постель. Одного вида ее волос в солнечном свете или звука ее голоса, когда она произносила его имя, бывало достаточно, чтобы он возбудился. Но он вспоминал обо всех тех женщинах, которые у него были, которые, проснувшись утром, обнаруживали, что он ушел, и чувствовал, что не может поступить с Оливией таким же образом. Она заслуживала мужчину, который спал бы с ней рядом постоянно, а он этого не мог обещать.

Его все еще мучили кошмары, и ночью, когда все в доме спали, Конор часто уходил в сарай с инструментами, прихватив с собой лампу, и работал чуть ли не до рассвета, отгоняя своих демонов стуком молотка и визгом пилы.

Глава 27

В субботу вечером должен был состояться бал, посвященный празднику урожая. В это утро Бекки раз пять примеряла свое новое синее платье и десять раз спрашивала Оливию, хорошо ли оно выглядит. В конце концов, мать потеряла терпение и воскликнула:

– Ребекка, ради всего святого! Найди себе какое-нибудь занятие! Господи, ты меня с ума сведешь!

– Но, мама, я только сейчас вспомнила самое главное. Оливия со вздохом подняла голову от маслобойки.

– Конор отправился с твоими сестрами на речку ловить рыбу. Почему ты с ними не пошла?

– Но, мама…

– Иди! – Оливия указала на дверь.

Бекки развернулась и покинула кухню. Хлопнув дверью, она как бы давала понять, что считает мать бессердечной и бесчувственной. Однако Оливию это нисколько не тронуло – она с облегчением вздохнула.

Но через час, отправившись к сараю, она обнаружила, что Конор и девочки вовсе не отправились на рыбалку. Из сарая доносились их голоса.