— Я где-то слышала… Что у вас там, если в семье рождаются одни девочки, то говорят, что её прокляли.

— К чему ты это?

— Столько женщин тебя прокляли, Рустам, — облизываю пересохшие от горечи губы. — Пусть у тебя родится столько девочек, скольких ты обидел. Чтобы каждая из дочерей дала тебе шанс отработать всех обиженных тобой девочек заботой и любовью.

Он ошарашенно открывает рот.

— А мальчиков тебе нельзя. Мужчину вырастить может только мужчина. Спасибо за кофе…

Ухожу.

Глава 43 — Вакуум

Мара с Иваном забрала на машине Ярославна. Артёма — родители. Нас с Воробьем везёт домой Шмелёв.

— Рома, ты на расслабоне, у тебя стимула нет. Деньги тебе не принципиальны, победа ничего не решает. И ты работаешь в зоне комфорта. Поэтому — только третье, который уж год.

— Ну, почему — не принципиальны? Принципиальны…

— Они никак не изменят уровень твоей жизни. Изменится только сумма на счету. Гипотетические цифры не стимулируют.

Вздыхает.

— А я думал, я — молодец.

— Ты молодец. Объективно — результат хороший. Субъективно — можешь лучше. Из зоны комфорта тебя надо выводить. Иначе, третье — это твой потолок.

Прижимаю за лоб к себе сонно моргающего Воробья.

— Так… Это что ещё такое?

Трогаю за лоб ещё раз.

— Накупались… Жар. Эх, Жека. Говорил же я тебе — десять минут.

Но попробуй его из воды вытащить. Старшие закалённые, этот ещё совсем чахлый. Наплюхался…

— Горло болит?

— Чешется…

— Першит, — поправляю я. — Ром, притормози у аптеки.

Яшин тоже по-началу у меня чем только не болел. И бронхитами и ангинами, и гастритами. Потом стал неубиваем. И этого подтянем.

С уверенностью, что Аиша дома, веду туда Воробья. Но дома никого нет. Смотрю на часы. Сеанс?

Окей… Не буду пока звонить.

Напоив сиропом, даю ему рассасывать таблетку и укладываю в постель.

Сделав стоическое выражение лица, морщась, сглатывает слюну.

— Фу…

Вытаскивает язык с таблеткой. Отрицательно крутит головой, округляя глаза и сводя жалобно брови к переносице.

— Это лучше, чем уколы, — привожу ему самый действенный довод из детства Яшина.

Язык вместе с таблеткой моментально прячется обратно.

Включаю ему на плазме мультики, чтобы страдать было веселее. Кот запрыгивает сверху. Обнюхивает. И даже даёт себя сгрести в объятия.

— У бабушки был кот… — целует его в морду Женька.

Ставлю его телефон на зарядку.

— Мать тебе звонит?

— Она занята там…

— А ты ей?

— У меня номера нет. Чтобы не отвлекал… — поджимает губы.

Понятно.

Устроившись на подушке, Бастет, властно придерживая его голову лапой, вылизывает висок.

Даже кот понимает — ребёнок. А люди не понимают…

Время идёт… Аиши нет.

Женька уснул, температура, зараза, держится.

Внутри меня нарастает утомление. Телек начинает раздражать.

Желудок просит еды.