Рустам выходит, с грохотом хлопая дверью. Штукатурка осыпается, вздрогнув, отец распахивает глаза.

Сжимаю вторую его руку, наклоняясь над лицом. Мне кажется, его взгляд на мгновение становится осмысленнее.

— Отец, я женюсь."

"Мы встречаемся взглядами.

— Её зовут Аиша. Я люблю еë. У нас будет ребёнок…

Слышу, как братья тихо выходят.

— Иван уже совсем взрослый. И скоро женится тоже. А ещё мы с Аишей решили пацана усыновить. Братья на свадьбу все приехали. В общем, всë хорошо.

На секунду его пальцы слабо вздрагивают в ответ. Глаза снова закрываются.

— И со Спартой всë хорошо. Ты больше ни о чем не волнуйся. Теперь я за тебя…

Эпилог

На нашей доске почёта по самбо перестановки.

В центре всë также висит отец, я отказался от чёрной рамки. Хочу, чтобы висел в светлой, как память о нём.

Он умер во сне, спустя пару дней после визита братьев. Для меня этот момент не траурный. Траурными были инфаркт, инсульт и события после. А смерть… Его словно наконец-то отпустили.

Моя фотка рядом с ним справа. Слева — ещё пара элитных выпускников отца, показавших в спорте высокие достижения.

Над нами висит тройка моих архаровцев — Тарханов, Яшин, Шмелёв. Отодвинув стекло добавляю к ним достойных соседей — Артёма, Мая, Ибрагима.

Моя непобедимая рота.

Я ищу, чем занять себя. Волнуюсь… Сегодня у меня важная встреча.

В спортзале хохот. Заглядываю.

Ярославна опять затеяла какой-то кипиш.

— Ч-ч-ч! — шикают все и разворачиваются ко мне лицом, пряча руки за спину.

Лица сияют.

— Шкодим? — хмурюсь.

— Немножко! — улыбается она, подходя ко мне.

— А Иван где?

— Он Аише кексики повёз и йогурт. Её там кашей фу-фушной с утра накормили на воде. Она голодная.

— Так ей вообще ничего нельзя. У неё же операция!

До плановой доносили. Можно и ещё… Но вдруг какие-то осложнения, врачи не хотят рисковать. А если осложнений не будет, через годика три можно и за вторым сходить.

— Ну а после операции проснётся же тоже голодная. А там опять какую-нибудь гадость дадут. А кексики — творожные с яблоком. Алёна Максимовна одобрила.

— Ну, хорошо. Спасибо.

Выглядываю ей за спину. Чем они заняты?

— А Вас в кабинете директора Рустам ждёт, кстати, — делает шаг в сторону, преграждая мне обзор.

— Да?

Вернулся, значит…

По дороге набираю Аишу. Не берёт трубку.

Бессо: Мне кажется, уже пора — дочь или сын?

Аиша знает, а я до сих пор — нет. Всë, что куплено для малыша — в нейтральных тонах — лимонный, зелёный, оранжевый, бежевый…

Но украсить дом для встречи мамы и малыша мы с Женькой хотим в правильном цвете.

Не прочитанно.

Наверное, готовится к операции. Пора ехать!

Но корзина с цветами в кабинете. И мне вдруг становится неприятно, что Рустам там наедине с цветами, которые поедут к моей жене и ребёнку.

Открываю дверь.

Он хмуро смотрит на этот букет.