Советский интерьер дополняла красная дорожка на полу и большой портрет на стене, изображающий лысоватого мужчину с внушительным грузинским носом, добродушным лицом и круглыми очками.

— Здравия желаю, товарищ капитан! — вытянулась при виде меня немолодая женщина с суровым лицом и погонами лейтенанта на плечах. — Товарища Третьего нет на месте. Вы были записаны на приём?

Я только махнул рукой и заверил, что целый директор мне и не нужен, не по чину, вроде как, секретарь согласно кивнула и сообщила, что она зарегистрирует всю корреспонденцию, что я хотел бы оставить.

Торопливо, пока не выяснилось, что от меня ещё что-то требуется, я вытащил из-за пазухи папку и стартанул из приёмной, не удержавшись и украдкой показав портрету Лаврентия на стене язык.

Ну вот, теперь только добраться домой, переодеться и в больницу. Даже не помню, когда в последний раз спал в своей кровати. Кажется, ещё немного и я начну привыкать к тому больничному пыточному недоразумению, которое зовётся диваном. Моё же собственное жилище так и не стало для меня домом, как я мечтал. Возможно, всё дело в том, что уже достаточно давно я просто не ощущал желания туда возвращаться? Думаю, что не только Светку тяготили наши отношения, но и меня самого.

Я тяжело плюхнулся в свою машину, сунул ключ в замок зажигания и услышал, как сыто заурчал двигатель. Вечерние пробки не мешали мне размышлять о том, как сильно моя жизнь изменилась за последний месяц, прошедший со дня глупой выходки Светки, едва не лишившей её жизни. Впрочем, это самое «едва» весьма условно — врачи потеряли всякую надежду на положительный исход лечения и уже весьма явственно намекают на то, что стоит отключить Светку от систем жизнеобеспечения.

Но я упорно стоял на своём, продолжая оплачивать отдельную палату и какие-то там экспериментальные лекарства. Я сделал себе зарубку в памяти, чтобы не забыть и поинтересоваться у Нади всеми Светкиными назначениями."

"А ещё… я каждый вечер продолжал таскаться в больницу, чувствуя себя редким идиотом и надеясь встретить Надежду. Теперь я могу с уверенностью сказать, что неплохо подкован в вопросах классификации потустороннего мира и с лёгкостью отличил бы приличное привидение от обычного фантома или того же полтергейста, хоть специализацию меняй, ей-Богу! Я хмуро усмехнулся мол, ага, охотник на привидения… Стало мне кое-что понятно и в явлении, которое представляет из себя Надя.

И то, почему она не может покинуть пределы больницы — того места, где она умерла. Она просто не простила себя до сих пор. За тот момент, который она считает позорной трусостью. Впрочем, и тут есть один нюанс…

Торопливо стаскивая с себя одежду и принимая душ, размышлял о том, что непременно нужно поделиться этими знаниями с Надей.