И как я его такого, — тут Михаил Ашотович выразительно покрутил пальцем у виска, — к больным допускать буду? А что, если он возьмёт скальпель и решит поискать аденому простаты у бабки Лианозовой? И хорошо, если у неё, а если у какого-нибудь нужного члена общества? То-то и оно! Так что пусть отдохнёт, а потом уж, с новыми силами… — затем главный окинул медсестру каким-то очень уж сочувствующим взглядом и добавил: — И это… насчёт вас: ты же не думала, что эти отношения продлятся сколько-нибудь долго? Ты же знаешь — у нас в коллективе бывших подружек Павла примерно столько же, сколько и будущих.

— Это уж не вам решать! И вообще развели тут… дом терпимости, — откликнулась Леночка и шумно вздохнула, сдерживая рвущиеся наружу рыдания.

М-да… в чём-то Леночка была права — с попустительства Михаила Ашотовича в коллективе процветает расхлябанность и свободные нравы. Я немного покраснела, когда подумала о этих самых нравах — ужас же, на самом-то деле! Фу и пакость! Сплошное бесстыдство. Я прикрыла глаза и засмущалась. Хоть, и обещала себе изменить своё устаревшее и ханжеское мировоззрение, но пока вот не собралась ещё.

— Да не поехала у него крыша! — меж тем, злобно утирая слёзы и искоса посматривая на шефа, буркнула Леночка. — Я же не так вам сказала. Просто он выглядел, будто на самом деле слышит голос и тот подсказывает ему, что делать.

— Угу, — рассеянно отозвался главный, засунув руки в карманы халата и рассматривая что-то в районе своего пупка. — Как ангарский маньяк. Тот тоже был… особенным. А потом — глянь, и куча трупов. И вроде как не виноватый никто! Кстати, насчёт трупов: с каким диагнозом на этот раз госпитализировали бабку Лианозову?

— Я… да как вы можете, вообще… — взорвалась Леночка, не обращая внимания на вопросы шефа. — Я вам докажу, что Павлушей всё в порядке, а в вашей больнице просто нечисть всякая водится. Да-да, и не нужно на меня так смотреть. Может, привидение или полтергейст? Но будьте уверены, что я так просто это не оставлю!"

"Михаил Ашотович только огорчительно вздохнул, наблюдая за быстро удаляющейся в сторону лифтов медсестры и пробормотал себе под нос, что всеобщая грамотность и доступ к интернету погубят нас раньше, чем все санкции, вместе взятые. Мол, санкции эти вводятся недружественными странами, а толку с того — шиш да немножко, так что мы сами, своими силами, убьёмся. И шансов больше, и остальным нос утрём, опять же.

Я же, воспользовавшись возможностью, тихо шмыгнула в открытую дверь, припоминая всё, что слышала про привидений или про полтегейста. По всему получалось, что немного. Точнее говоря, только то, о чём говорилось в сериале «Сверхъестественное». В холле лечебных корпусов на стене висел телевизор, и я иногда не чуралась приобщиться к культуре.