Мы втроем бросились к нему, закрываясь руками от ветра, схватили за плоскости, разворачивая его в обратном направлении, все, как я объяснял. Нет времени нормальное руление устраивать, только так.

– Мешок! – отчаянно крикнула из кабины Настя, указывая большим пальцем в перчатке себе за спину, совершенно неузнаваемая в очках и шлеме.

– Я понял!

Мешок в задней кабине, для баланса, точнее даже два мешка, каждый по сорок килограмм. Заскочил на плоскость, схватил верхний, рванул по-штангистски, выдергивая его из тесной кабины и бросая на землю. Затем ухватил второй за пришитую толстую лямку.

Как раз в этот момент над нами прошел самолет Николая, добавив к нашим дымам еще несколько и быстро завалившись в вираж – противник перенес интенсивный огонь на него. Не знаю, попали или нет, но вышел из виража он нормально, прошел над нами и даже крыльями покачал.

– Федька, руку! – крикнул я."

"Подтянув товарища на крыло, я помог ему, однорукому сейчас, забраться в кабину. Оглянулся на Ивана. Тот делал все, как я сказал заранее – прикручивался ремнями своей подвесной к трубчатым стойкам крыльевой коробки. Очки на глазах, вязанная шапочка натянута на уши. Перехватив мой взгляд, он скорчил рожу и показал куда-то пальцем. Я оглянулся – в нашу сторону скакало несколько конных. Были они пока далеко, аж за семафором, но и скорость у всадника не пешеходная, быстро доберутся.

Теперь я сам, брюхом на крыло, ремень, пропущенный под лямками РПС, застегнуть за стойкой. Вот так, все, нельзя терять времени. С бомбами По-2 летали, с полным экипажем, вот и с нами полетит, ни фига страшного. Махнул рукой Насте, вцепился в трубу стойки руками из всех сил, молясь не пойми кому.

Двигатель взвыл, завоняло выхлопом, самолет начал разгоняться, подпрыгивая на неровностях, поскрипывая всей конструкцией и что самое важное и самое неприятное – отнюдь не так быстро, как всегда. Уже бы и отрываться пора, но скорости еще нет. Крыло под брюхом колотится, страшно до икоты, кажется, что сейчас мой самодельный ременный крепеж не выдержит, и я свалюсь обратно, на жухлую грязную траву, в поле, и тогда уже все, отбегался.

Быстрее, быстрее, ветер все сильнее, тряска такая, чтобы язык откусить боюсь, сжал зубы изо всех сил, руки аж судорогой сведены, настолько падать не хочется. Есть! Тряску как отрезало, самолет качнулся с крыла на крыло, чуть рыскнул в сторону, а затем начал неторопливо набирать высоту, при этом понемногу отворачивая от леса. Молодец, сообразила, что не зря туда ракету пускали.

Глянул на Настю, и наткнулся на ее белозубую улыбку и радостно демонстрируемый большой палец. Я только закивал в ответ активно.