Вроде и место спокойное, и Тьма не так чтобы очень близко, и наблюдали чуть не месяц. Сунулись туда, и даже дернуться не успели. Мало того, что спускавшихся разорвали, так целое стадо всякой твари наружу выскочило, кинулось на тех, кто сверху ждал. Три человека всего ушло, на машине, успели рвануть с места, потому что с работающим движком стояли и шофер как раз за баранкой сидел. И все.

– В Моложаево Тьма сейчас вроде, – подал голос Федька.

– Тьма, – подтвердил Иван. – Как раз после того случая и накрыло, недели через две. Тоже ведь какая-то связь есть. В общем, к шахтам лучше не соваться. Никогда.

– А те, что возле города?

– Завалили взрывами, обнесли стеной, выходы из ствола все время освещаются.

– Не лезут ведь… – вспомнил я доводившуюся до нас в Горсвете статистику.

– Раньше лезли, – сказал Федька. – Есть мнение, что лезть перестали после того, как стало ясно, что выбраться оттуда ничему не дадут. Соображает Тьма, или что там у нее соображать умеет. Давно замечено, что если какие-то пути ее распространения перекрываются всерьез, туда она уже не суется.

– Ну ты гля…, – поразился я такому заявлению. – В общем это… от шахт проблемы могут быть, или как?

– Ясен хрен, что могут, – уверенно сказал Иван. – Так что мимо них лучше быстренько и мимо. И по ночам точно не шляться.

– По ночам здесь лучше нигде не шляться, до Тьмы доплюнуть можно, – добавил Федька.

– Это верно, – согласился с ним Иван. – Места тут мрачные и поганые.

После всех этих разговоров брошенные людьми шахты как-то особенно давили на нервы. Даже смотреть в ту сторону не хотелось, и глаз было не оторвать, настолько странно и жутко выглядели эти черные холмы почти идеальной конической формы, окутанные рваным серым туманом. И все это в серых сумерках, в которые превращался даже самый ясный день на границе с Тьмой.

Постепенно шахты проплыли по левому борту «жужи» и остались позади. Я украдкой вздохнул с немалым облегчением. Последнее узкое место впереди, насыпь переехать и мимо станции проскочить. И все, дальше хоть дорогой, хоть полями – как угодно, там дорог много станет. Дело мы сделали, вон как Иван брезентовую сумку, на ремне висящую, к боку прижимает, а из под ее крышки виден краешек папки с бумагами.

– Что хоть мы взяли? – спросил я, кивнув на сумку.

– Да то, что искали, документы, – куда как уклончиво ответил Иван, явно не горя желанием делиться всеми подробностями.

– О чем хоть? – решил не демонстрировать излишков деликатности я.

А на кой хрен мне эта деликатность сдалась? Мне вот интересно, за чем мы в такую задницу катались, а интерес у меня, понятное дело, не праздный.

– Да все совпадения ищем, – опять решил отделаться общими фразами Иван.