Завтра в шесть часов двадцать минут утра вам следует вылететь на швейцарском самолете во Франкфурт-на-Майне. Думаю, что вам хватит времени приготовить все необходимое для этого маленького путешествия.

Веревкин вопросительно посмотрел на своего шефа.

— На этот раз ничего не могу сказать вам определенного, — услышал он ответ на свой взгляд. — Вы просто должны встретиться там, в Юнион-клубе, с сэром Дональдом Камероном из Форейн-офиса.

— Что-нибудь связанное с миром дипломатов, сэр?

Никлсон тонко улыбнулся:

— Меня просили направить туда надежного и опытного работника, знающего Россию. Свой выбор я остановил на вас, мистер Вэр, и будем думать, что не ошибся в своем выборе.

Может быть, это неожиданное упоминание полузабытой родины заставило вздрогнуть Веревкина. Россия!.. Далекая Россия... Видения Адмиралтейского шпиля, молодости, розовых надежд промелькнули перед Андреем Андреевичем... Петербургский университет... галерка Александринки... Невский...

— Постараюсь оправдать ваше доверие, сэр, — пробормотал он."

"Возвращаясь, он все думал о России, о своем невозвратном прошлом... Что-то сулит ему эта поездка во Франкфурт-на-Майне?

ГЛАВА ПЯТАЯ. ЗА ДЕЛО БЕРЕТСЯ ПАТРИДЖ

1

Вернувшись во Франкфурт-на-Майне, Патридж тотчас же попал в сладкий плен к Эрике фон Листов. Она встретила его в холле, бурно обняла и, не обращая внимания на Тэрнера, внесшего чемодан и портфель Патриджа, лепетала нежные глупости:

— Ты злой, злой, Роби! Ни одной строчки! Забыл свою маленькую Эрику!

— Я помнил о тебе, крошка, — сказал Патридж на своем невозможном немецком языке. — Гарри, откройте чемодан.

Эрика всплеснула руками: чемодан был доверху набит шоколадом.

— О, какой ты милый! Вспомнил, что я очень люблю...

— Меня или шоколад?

На коварный вопрос она ответила длительным поцелуем. Потом они завтракали, и Эрика ухаживала за Патриджем, как за ребенком. Патридж с удовольствием следил за ее белыми руками, обнаженными почти до плеч. Руки настоящей немецкой женщины, умеющей не только ласкать, но и поджаривать румяные тосты.

— Рыжая! — воскликнул он с грубоватым восхищением.

— Не смотри на меня так, Роби!

Что из того, что она продажная тварь и любит только золото! Чем вещь красивее, тем дороже она стоит. «Роллс-ройс» модели 1947 года, который Патридж недавно купил, стоит столько же, сколько три первоклассных «кадиллака»: зато особый шик. «Те, кто ездят на «роллс-ройсах»»...