Но где тут было успеть! Штундель спешил: ведь это последний день, ночью ему придется уехать, хотя он настойчиво всем повторяет, что пробудет здесь две недели.

Среди всех этих разговоров и размышлений Штундель все время думал:

«Все-таки что же означает слово «Пусик»? Пока что я удачно выпутался из неловкого положения. Но придется, очевидно, вернуться к этому разговору. Надо заставить их самих объяснить, в чем тут дело. Или просто удрать незаметно?».

И Штундель под предлогом, что хочет дать указания чертежнику, выскочил в соседнюю комнату, увлекая с собой одного из инженеров.

— Любят некоторые совать нос, куда их не просят!.. Ну, так где же этот чертежник? Давайте его сюда.

А сам раздумывал:

«Пусик! Черт бы тебя побрал с твоим Пусиком! Спрашивается, кто его просил разговаривать с мадам по телефону?».

И снова заводил беседу с инженером:

— Терпеть не могу мужей, которые советуются с женами, болтунов, которые беседуют с женами о своих делах! Жена хороша, когда поджаривает омлет на завтрак. Вот ее прямое назначение. Остальное мы как-нибудь сообразим сами.

Штундель выбрался с завода другими дверьми, так и не повидавшись с Мосальским. И тотчас уехал на тоннельный участок. Нужно было торопить Раскосова. Безотлагательно произвести взрыв! Тоннель летит в воздух, паника, вопли, а когда хватятся, Штундель уже будет далеко, его и след простыл!..

А Мосальский, выйдя из мастерских, лицом к лицу столкнулся с Тоней Соловьевой. Встретились по-приятельски.

— Борис Михайлович! Как я рада! Вот уж когда мы поговорим о литературе!

— Очень досадно, но, увы, мне опять некогда. Придется отложить. Ну что нового?

Вместо ответа Тоня протянула ему газету.

— Что это? — спросил Мосальский. — А-а, опять ваши стихи? Хотите воспеть тоннельные работы?

— Пытаюсь. Только трудно. Умения не хватает.

— Это приобретается. А стихи вы хорошо пишете.

— Представьте, меня все время тянет писать стихи! Есть новые, хотите послушать?

— Ну, ну. Читайте. С удовольствием послушаю."

"И тут же, у завода, под металлический звон, гул моторов и лязганье железа Тоня прочла свое стихотворение. Мосальский слушал. Тоня волновалась, и голос ее прерывался. Мосальскому представлялась картина пробуждающейся весенней тайги и героической стройки.

В это время его окликнул Байкалов. Мосальский распрощался с Тоней.

— Еще увидимся!

— Непременно!

«Не нравится мне этот ревизор, — подумал Мосальский. — Определенно не нравится!».

С Раскосовым Штундель встретился на этот раз без особых предосторожностей: в качестве ревизора он мог, кажется, смело встречаться с кем угодно. А ведь задача-то в чем заключалась? Основная цель — взорвать тоннель.