— Я завтра еду, — распорядился Штундель, — но сяду в поезд не здесь, а на следующей станции. Теперь слушайте внимательно: на Лазоревую я прибуду десятого марта утром. Обратных поездов из Лазоревой, наиболее для нас удобных, два — в одиннадцать вечера и в два часа ночи. Двенадцатого марта — запомните, чтобы не спутать! — двенадцатого с одним из этих поездов я приеду сюда, на станцию Трубное. Значит, когда я буду здесь, Мартын?

Мартын, рослый человек с волосатыми черными руками, сказал, выговаривая слова с чуточку нерусским акцентом:

— Вы будете здесь или в два часа ночи или, если выедете с двухчасовым, будете под утро, в пять.

— Совершенно верно. И в том и в другом случав здесь у вас должно быть все готово к моему приезду, а именно: как стемнеет, вы отнесете мертвеца в кустарник с левой стороны от полотна железной дороги, если встать лицом к востоку, вы поняли? — к востоку, то есть лицом к Лазоревой, откуда я приеду. Вы запомнили там мостик? Вот около мостика и спрячьте покойника, и тогда уезжайте оба, сообщив о своем отъезде в поселке и уплатив за предоставленное жилище. Уезжайте совсем, здесь вам нечего больше делать. Понятно? Учтите, что будут повсюду искать убийц. Труп нужно сделать неузнаваемым, ну, это вы как раз сумеете сделать.

— Понятно. Будем сделать! — угрюмо пообещал Мартын.

— Что сделаю я? Выйду на этой станции и возле мостика разбросаю в беспорядке все вещи ревизора Ипатьева: портфель, бумаги, открытый чемодан, а покойника снова облачу в его одежду. Сначала обнаружат вещи, затем станут искать убитого и тотчас установят, кто он такой. А мы, друзья, будем уже на почтительном расстоянии. Мой добрый совет: постарайтесь все-таки не попадаться кому не следует на глаза еще долгое время. Будет розыск, будет судебная экспертиза. Сразу же приобретайте другие шапки, новые, но непременно ношеные, из комиссионок, пальто. Если у вас прически — стригитесь наголо. У тебя, Мартын, усы, сбрей усы. Вы народ опытный, не вас учить, но часто наш брат попадается из-за собственной небрежности. Ни одного неверного шага! Ни одного! Мы работаем, как саперы, и ошибаемся только один раз. С какой же стати? Не будем ошибаться!

Повторив все инструкции еще раз и путем вопросов установив, что его помощники все поняли, все запомнили и ничего не перепутают, Штундель больше с ними не говорил. Он заучивал имена, названия, подготовленные заранее характеристики некоторых работников Карчальского строительства, обдумывая, к кому какой нужен подход.

Это был испытанный и часто применяемый врагами метод: клевета на честных, активных коммунистов, дискредитация крупных специалистов и ученых, приносящих безусловную пользу государству.

Штундель обстоятельно готовился к предстоящему перевоплощению.