Хотелось чего-то значительного, но — чего?

Теперь она стала сотрудницей газеты, это звучало солидно, и многие называли ее уже не Тоней, а Антониной Андреевной. Она писала большие очерки, серьезные статьи. Но ее по-прежнему тянуло к поэзии, хотя сама она считала это «увлечением молодости», «возрастной болезнью». Однако жить без стихов не могла.

Вот и сейчас, работая над корреспонденцией о тоннельщиках, Тоня вдохновилась картиной тайги и величественного шествия строителей и, описала это в стихах, взволнованных, прочувствованных и ярких. Стихи понравились всем в редакции, их взяли в печать. Тоня уснула счастливая, гордая и теперь спала крепким сном, несмотря на все старания Володи Мартынова, который давал продолжительный гудок, возвещающий, что день начинается, новый весенний день — десятое марта.

Василий Васильевич делает гимнастику. Он приседает, вскидывает руки кверху... Выдох — и переходит к следующему упражнению, поглядывая на электрический чайник, в котором начинает закипать вода.

Модест Николаевич проснулся рано в это морозное утро и долго смотрел, как Ирина, вооружившись веником, тряпкой, горячей водой, прибирает комнаты. Молодая, красивая, сильная, она, работая, как будто танцевала. Вот она привела в порядок полку с книгами. Отошла и издали полюбовалась своей работой. Поправила рамочку с портретом отца. Так. Одна книга слишком глубоко запала. Выдвинула книжку. Напевая, заглянула на кухню... Байкалов притворился спящим и нежился в постели. Размышлял, щурил глаза и улыбался от полноты чувств. Ему хотелось продлить это удовольствие, повспоминать, полюбоваться на Ирину, на каждое ее движение, и он прислушивался, как она шепчется на кухне с Кузьминичной, ждал, когда она снова войдет. Мысли Байкалова прервались, потому что он услышал, что Ирина берет ведра и собирается идти за водой. Ну, нет! Он не позволит перехватывать его работу! Байкалов вскакивает с постели, быстро одевается, вихрем проносится мимо Кузьминичны и отнимает у Ирины ведра, в то же время успев поцеловать ее и шепнуть: «Любимая!..».

Заводской гудок переходит на более низкие тона и замолкает. По поселку идет утренняя смена. Магазин открыт. Многие заходят купить пачку папирос или спички. Сам заведующий магазином еще спит, отпускает покупателям его жена, бойкая, разбитная женщина.

— Доброе утро, Валя!

— Доброе утро!

— «Гвоздики» есть?

— «Бокс» или «Ракету»?

Морозное утро сияет. Прогромыхала пятитонка. Прошел утренний пассажирский. Все больше народу на улицах. Женщины идут за булками, за молоком. Вот появилась на крыльце седая грива начальника техбюро ЦРМ — Ильи Аристарховича Фокина. Он направляется в столовую получить свой стакан чаю и неизменный бутерброд с сыром.