– А дурь есть? Я больше не употребляю, но если ты вдруг занимаешься подобным, хотел бы оказать финансовое содействие.

– Эшлинг, – окликнул Киллиан, само воплощение сдержанности и хороших манер, и неспешно подошел ко мне. – Что ты здесь делаешь, кроме того, что и так очевидно – позоришься?

– Отличный вопрос, – вкрадчиво прощебетала я, не переставая улыбаться. – Что ж, братец, я начала свой день в шесть утра, отработала полную смену, вернулась домой и обнаружила нашу мать без сознания в луже собственной рвоты. Потом совала пальцы ей в глотку и повезла в больницу, чтобы у нее не было передозировки жевательными витаминами – или чем еще она решила набить желудок.

В тот момент я пыталась дозвониться до своих дорогих братьев, но оба они оказались слишком заняты игрой в карты, чтобы взять трубку. Вы даже не отреагировали на наше кодовое слово для экстренных случаев, хотя я еще никогда в жизни его не использовала, а потому вам сразу должно было стать ясно, насколько серьезна ситуация. Кстати, с мамой все нормально. А со мной нет. Я устала, мне нужно в душ, и мне осточертело в одиночку пытаться сплотить семью.

В зале все замерло, повисла гробовая тишина, и я вдруг остро ощутила присутствие Сэма, Киллиана и Хантера. Больше никто не отложился в сознании.

Сэм щелкнул пальцами и рявкнул:"

"– Все вон. Семейное дело. Фил, Джонатан, Арчи, – он обратился к крупье, – переходите в третий зал и подайте всем бесплатную выпивку. Только не из меню винтажных напитков.

Сэм устроился в одном из старомодных кресел и, закурив очередную сигарету, стал за нами наблюдать. Я повернулась к нему. Была настроена предать огню все отношения, что у меня когда-либо были, и он оказался первым в списке людей, на которых я хотела сорваться.

– Ух ты. Хочешь сказать, что не станешь выгонять меня из клуба? – ахнула я с издевкой.

– Если объявишься завтра – выгоню. – Он ухмыльнулся, удобно развалившись в кресле. – А сейчас ты, похоже, сама благополучно портишь себе вечер. Мне незачем вмешиваться.

– Ты ублюдок, – рявкнула я.

– А у тебя заело пластинку.

– Прекратите, вы оба. Расскажи все сначала, Эш, – велел Киллиан, когда зал покинули последние посетители. – Что случилось? И как давно мама балуется рецептурными лекарствами?

– Уже целую вечность.

 – Я всплеснула руками. – А еще наносит себе повреждения.

Оба брата побледнели.

– Уверена, об этом вы тоже не знали. Она делает это главным образом для того, чтобы привлечь внимание и заставить нас с отцом ходить вокруг нее на цыпочках, если считает, что мы уделяем его недостаточно. Вы многого не знаете. Я не могу одна тащить все это на себе. Наша семья рушится.

– Я… – начал Киллиан, но я была так зла, что не дала ему продолжить. Я впервые в жизни сорвалась на старшего брата.