Я ответил коротким кивком.

– Я признаю, кто я такой. И у меня нет проблем ни с едой, ни со сном.

За исключением тех мгновений, когда прикасаюсь к тебе… тогда я превращаюсь в сопливого недоумка с лихорадкой, который не может удержать гребаный обед в желудке.

Она кивнула.

– Так я и думала. Но пойми, я училась в католической школе для девочек. Эвтаназия противоречит самому моему естеству.

– Но ты все равно этим занимаешься, – возразил я. – Почему?

– Так вышло, что той ночью благодаря тебе это стало реальностью. Возможность отнять чужую жизнь. Хотя наши ситуации в корне отличаются.

Я чувствовала себя виноватой лишь в том, что не помогла мисс Бланшет, когда она нуждалась во мне. Потому что она была уже совсем плоха, а я – слишком эгоистична, чтобы нести такой груз вины. А в итоге я все равно чувствовала себя ужасно. Гораздо хуже, чем чувствовала бы, если бы помогла ей. Тот день изменил мою жизнь. Наша встреча стала судьбоносной. Ты заставил меня понять, что мне нужно делать. Для чего я пришла в этот мир. А потом я задумалась обо всех остальных отношениях в моей жизни. Об окружающем меня мире. Хочешь знать, что я усвоила? – Она всхлипнула.

Я понял. Понял все. Почему она делала то, что делала. Как стала той, кем стала. Никс. Прекрасным видением в облике женщины, за которым скрывался пленительный монстр.

Но я не согласен с ней. Она пришла в этот мир не для того, чтобы убивать людей.

– Что же? – тихо спросил я.

– Я поняла, что порой мы совершаем дурные поступки ради тех, кого любим. Я совершаю их ради матери. Ради отца. Порой даже ради самой себя.

Я ничего не сказал. Я никогда никого не любил по-настоящему, а потому мне было нечего добавить к ее наблюдению.

Она шагнула ко мне, и окутавший ее туман смерти и скорби начал рассеиваться.

– Я познакомилась с доктором Дойлом на втором году обучения. Представь себе, совершенно случайно. А клиника, которую ты видел… Он живет в квартире наверху. В те времена он сдавал ее нескольким студентам в аренду. Я оказалась там, на вечеринке по случаю новоселья, и никак не могла понять, почему подвал наглухо заперт. Дверь была закрыта по меньшей мере на три замка. Парень, который проживал там, сказал, что доктор Дойл пользуется этим подвалом и что там часто бывают люди.

Но он никогда не задавал вопросов, потому что аренда была слишком дешевой, чтобы придираться или высказывать недовольство, к тому же он был студентом-медиком и все равно почти не бывал дома. Любопытство взяло надо мной верх, и я решила докопаться до истины. Я договорилась о встрече с доктором Дойлом. Приехала к нему в кабинет. В настоящий врачебный кабинет, расположенный в хорошем районе города, где он работал дерматологом.