«Кому ты делаешь хуже? По кому ты сохнешь?! — кричала на нее мама. — Он же ногтя твоего не стоит!»

«Он хороший, — твердила Аня. — Ты просто его не знаешь!»

«Ну и подыхай от истощения!» — плевалась ядом родительница.

Однако стала намного чаще готовить дома, старалась сделать повкуснее, следила, чтобы Аня съела хоть полтарелки. А она не могла, не лезло, только тошнило. Подумала бы, что беременна, но ведь тогда она была еще девочкой.

В тот месяц Аня четко поняла, что значит выражение «сохнуть по кому-то».

Она именно иссыхала — ее мучила слабость, знобило, часто хотелось спать, но заснуть было крайне сложно.

Крепкий сон вообще стал большой редкостью. И волосы лезли как сумасшедшие.

Кому сказать — не поверят. Любовь ведь не болезнь. Разве так бывает, чтобы человек иссох от этого восхитительного чувства? Аня на собственном опыте убедилась — бывает и даже очень."

"Тогда, в семнадцать, жизнь казалась законченной. Без Тиграна Аня своего дальнейшего существования не представляла. Все, чего ей хотелось, — лежать и оплакивать потерянную любовь.

Так она провела целый месяц.

Ожила лишь когда Тигран вернулся.

Он долго просил прощения, клялся ей в чувствах, целовал и крепко прижимал к себе. Убеждал, что больше никуда не исчезнет, что она его единственная.

И вот спустя несколько лет он нарушил клятву, пусть и по ее вине.

Теперь, прямо как пять назад, Аня чувствовала, что они расстались навсегда. Хлебнула горя полную чашу, и организм отреагировал ровно также, как в семнадцать.

Наверное, Аня однолюбка. Никогда ей не нужен был никакой другой мужчина. Только Тигран! До него никого не любила, и после него уже, наверное, не полюбит.

Слишком глубоко чувства к нему проросли в душу. Непонятно, где душа, а где чувства — неразделимы.

Однако Ане уже не семнадцать.

С годами пришла мудрость, а заодно появилась и новая жизнь, за которую она в ответе, — Лейла.

Аня больше не может допустить, чтобы что-то случилось с ее здоровьем. Во-первых, лечиться не на что, во-вторых, кто будет с Лейлой, пока она лечится? Дочь — ответственность длинной в жизнь, и Аня ее приняла, впервые взяв на руки орущий комочек. Самое прекрасное создание на земле!

Ей дите надо поднимать, а не жалеть себя.

Она как-нибудь потом поплачет, погорюет, голодом себя поморит. Сейчас нельзя.

Аня вытерла лицо, вышла из ванной.

— Мама, покусай! — снова ткнула ей в лицо тарелку с печеньем Лейла.

Ей чудом удалось сдержать новый рвотный позыв.

— Спасибо, малышка, я лучше скушаю что-то другое.

— Пойду есе кукол поколмлю, — сообщила Лейла и побежала к уголку, где на маленьком синем коврике были разложены ее игрушки.

Аня же пошла на кухню, достала из холодильника хлеб и вареное яйцо, оставшееся с завтрака.