Но он просто пошел дальше.

Остановился возле Лейлы как бы невзначай. Присел на корточки, обратился к дочке тихонько. Если повезет, возьмет и унесет ее, и никто не заметит. Так было бы лучше всего — чтобы без скандалов на глазах у ребенка.

— Малышка, пойдем с папой?

Ожидал, что Лейла бросится к нему, но она лишь с обидой прошептала:

— Ты не папа.

Не передать, как больно эта фраза его резанула.

Сколько ночей он лежал в кровати один и шептал в пустоту: «Я ей не папа, не папа…» Отрицал отцовство, а все равно тянуло к ребенку. Переживал, как там она, всего ли у нее в достатке.

Не так давно окончательно для себя понял — папа, еще какой. Всегда им останется для этой маленькой девочки.

А после рассказа Ани так переволновался за драгоценную малышку, что аж всего потряхивало от напряжения.

Можно было схватить ее и унести, но не хотел ничего делать силой, пугать. Решил уговорить.

— Малышка, я папа, правда… — сказал ей надтреснутым от переизбытка чувств голосом.

— Мама сказала, ты не папа. Злая баба сказала — другой папа. Ты говорись — папа. Как понять? — Лейла отпустила коляску, топнула ножкой и всерьез собралась разреветься.

А Тигран развел руки в стороны и прошептал ей:

— Я твой единственный папа, маленькая! Я тебя к маме отвезу!

— Правда? — всхлипнула Лейла и сразу кинулась ему на шею.

Он подхватил дочь на руки и поднялся.

Как раз в этот момент две клуши-болтушки, которые якобы следили за ребенком, обернулись в его сторону. Будто только очнулись, сразу заголосили:

— Эй! Поставь девочку! Куда схватил?!

Кинулись к нему, но Тиграна это не остановило.

— Я забираю свою дочь домой! — рявкнул он как можно более грозно.

И пошел в сторону машины, крепко прижимая к себе ребенка.

Женщины бросились за ним, но путь им преградили двое полицейских.

Тигран с Авиком не стали слушать ор и угрозы этих клуш, предоставили полиции разбираться, поспешили подальше.

Добрались до машины и выдохнули. Самое главное сделали — девочку забрали.

— Малышка, поедем домой? — спросил Тигран с улыбкой.

— Скорей бы, — проворковала Лейла, обнимая его за шею.

— Давай посажу тебя.

Тигран нехотя оторвал ее от себя, умещая в детское кресло."

"За три года жизни дочери он тысячу раз возил ее в самые разные места.

Так же, как сегодня, усаживал в детское кресло, пристегивал ремнями, целовал кудрявую макушку. Но никогда прежде не испытывал эйфории, подобной той, что охватила его в эту секунду. После долгой разлуки с ребенком Тигран особенно сильно почувствовал связь, которая возникла с той самой первой поездки, когда он забирал Аню из роддома.

Помнил, как облепил машину наклейками: «Еду за дочкой», «В салоне маленькая принцесса», «Счастливый отец». Помнил, с каким трепетом припарковался у роддома, впервые взял малышку на руки.