Моя мать ее уже ждет, и няня-психолог тоже. Я позабочусь о малышке в лучшем виде, ведь она моя дочь.

— Неужели ты думаешь, что чужие люди позаботятся о ней лучше, чем я? — простонала Аня.

— Ты глухая, что ли? Или тупая? — Вадим поморщил нос, часто задышал. — Я с тобой пробовал по-другому, но ты ж по-хорошему не понимаешь, дура. Раздвинешь ноги, будешь с дочкой, не раздвинешь — хрен ты ее увидишь. Ну? Выходишь из машины или остаешься?

Аня замялась, а белобрысый тип снова воспринял ее молчание как согласие.

Потянулся к ней, схватил за шею и стал опускать голову вниз, второй рукой потянулся к ремню брюк.

Тут-то Аня и поняла, чего он от нее ждал, скривилась от омерзения. Принялась что есть силы отпихивать от себя ненавистного типа.

— Не буду с тобой спать!

Лицо Вадима резко погрубело, голос тоже:

— Тогда вон пошла. Срок на подумать — неделя.

С этими словами он схватил Аню за шею, вытащил из машины.

Так и оставил несчастную на улице хлопать ресницами. Сам пересел на водительское место, завел двигатель и рванул с места. Уехал так быстро, что Аня даже не сразу пришла в себя, не сообразила, что нужно запомнить номер. В память врезались лишь последние цифры: ноль два.

Впрочем, сами по себе цифры показались ей знаковыми.

Именно в полицию и побежала.

* * *Аня будто провалилась в сумеречную зону.

Еще сегодня утром была счастливой мамой с ребенком, строила планы на вечер. Теперь же ее будто поглотила тьма. И никакой надежды выбраться из этой тьмы.

Бредя домой, Аня ругала себя на чем свет стоит. За все. За то, что пошла гулять с Лейлой, за то, что позволила ей веселиться с аниматорами, за то, что не смогла себя заставить лечь под мерзкого типа.

Впрочем, даже будь она сегодня сама покорность, разреши над собой поиздеваться в машине, где гарантии, что Вадим действительно взял бы ее с собой? В рассказанные им сказки про женитьбу и обеспечение она также не поверила.

Как можно жениться на женщине, которую ты настолько не уважаешь, что ждешь от нее минета прямо вот так, с наскока? Женщине, у которой ты забрал ребенка… пусть и своего, но ведь не по любви сделанного!

Аня зашла в прихожую, не разуваясь дошла до гостиной и плюхнулась на диван, абсолютно без сил. Даже уличную куртку не сняла.

Все, чего хотелось, — умереть. Но умирать нельзя, ей еще надо как-то выручать дочку из лап этого шизика.

Но как? Даже Саши не было дома, чтобы ее поддержать, он все еще в отъезде.

Тут она услышала звонок в дверь. Кое-как заставила себя подняться, открыла. На пороге стоял Душка Геннадиевич. Весь разодетый, гладко выбритый и вкусно пахнущий парфюмом — он явно приготовился к свиданию.

— Аня, почему ты не берешь трубку? — возмутился он, проходя. — Утром же договорились, что встречаемся в семь, а ты…

Впрочем, он очень быстро понял, что его возмущение не к месту.