Нет, она не чувствовала той страшной, выжигающей рассудок ревности, которую могла бы испытать к другой женщине. Но она чувствовала едкую горечь предательства, сожаления о брошенных в пустоту годах. Признание Кости поселило в ее душе призрак сомнения, сместив когда-то непоколебимую систему координат.

Зачем она была нужна ему? Женщина-прикрытие? Женщина - защита от осуждения? Чтобы притворяться, быть как все, ходить с мужиками на рыбалку - а на рыбалку ли он ходил?

Все, чему Вера верила в супружеской жизни, все, к чему относилась с такой теплотой, рухнуло, обнажив изъеденный ложью фундамент. Вера чувствовала себя обманутой, брошенной, использованной.

Как могла она считать свой брак счастливым? Брак, построенный на лжи.

- Почему? - она села к столу и отодвинула тарелку к центру. Между глаз пульсировала тупая боль. Костя пожал плечами, откинулся на спинку стула.

- Захотел, - он вздохнул. - Захотел пожить для себя. Дерево я посадил, сыновей вырастил, дом почти достроил, - он криво улыбнулся.

- Значит так, для себя, - Вера проглотила обиду. Мертвая корка на сердце лопнула, пуская свежую кровь. - А я, значит, не в счет? Штирлиц раскрыт, прикрытие без надобности, да? - к глазам подступили горькие слезы."

"- Нет, Вера, нет! Ты - мой самый близкий человек, мой самый лучший друг! Навсегда.

- Заткнись, Господи, просто закрой рот! - она дернула рукой.

По-настоящему замахнулась, захотела ударить его по лицу, наотмашь, чтобы в ушах зазвенело, но промахнулась и опрокинула бокал. Вино разлилось, хрустальная чаша отломилось от ножки.

Костя встал, молча вытер вино, выбросил бокал.

- Мне нравятся и мужчины, и женщины, Вера, понимаешь? Просто… просто я сделал выбор… да и ты, разве бы ты согласилась на мою двойную жизнь?

Вера точно знала, что нет.

Ради мальчишек еще подумала бы, но не ради него.

- И кто в вашей паре сверху? - она посмотрела на Костю прямо, с вызовом. Просто не смогла простить четверть жизни, выброшенной на помойку.

Костя думал над ответом недолго.

- Люблю анальный секс, - и встал из-за стола. - За вещами приеду, когда будешь на работе.

ГЛАВА 2. Часть 2. Точки над

i

Вера окаменела. Рыбки мельтешили перед глазами, собирая со дна опавший корм, а сердце рвалось на части от каждого удара.

Боль. Боль. Боль.

Говорят, родовая боль быстро забывается, но не для Веры.

В роддом Костя привез ее с раскрытием в семь пальцев. Боль на схватках была адская, хватало часто, каждые полминуты. Вера чувствовала как раскрывается шейка, и выла, как раненое животное.

В род зал поступила уже в потугах. Кое-как забралась на кресло, акушерка подбадривала, молодая такая, в белом чепчике, чистенькая, словно только из университета.

На первой потуге промежность резануло. Почувствовала, как уперлась и проскочила Пашкина головка. От облегчения расплакалась.