Оплачивать ей целый день мне было накладно, потому, когда у нее не было работы, она приходила к нам на пару часов — подметала и мыла полы, протирала пыль и, уходя, забирала белье для стирки.

Таких дней набиралось два-три в неделю. Готовить я все же предпочитала сама и кёрсте Тиан пришлось закрыть на это глаза. Более того, увидев, сколько я работаю, она стала помогать мне. После обеда, уложив Эжен, она шла и мыла посуду. Это не входило в ее обязанности, но я была ей очень благодарна за помощь.

Деньги потихоньку таяли, но примерно месяцев семь-восемь мы еще можем протянуть на том же уровне.

Я вздохнула и выделила небольшую сумму на благоустройство заднего дворика. Разумеется, пришлось обращаться к троку Суржу, зато дровяной сарай разобрали и увезли доски в качестве платы, так что в целом вышло не так и дорого.

Натянули тент в широкую бело-голубую полоску, поставили простой уличный столик и два деревянных кресла, напоминающих шезлонги. Марта выдрала все сорняки, а на рынке я купила, по ее же совету, пару недорогих кустиков и несколько горшков с цветами.

Вдоль старого кирпичного забора я сама лично прикопала длинную плеть растения под названием «вдовий виноград».

Он уже дал небольшие побеги, а цветочница на рынке утверждала, что этот вьюн, хоть и не дает плодов, зато за пару лет заплетет любую ограду.

Теперь, во время дневного сна Эжен, мы с кёрстой Тиан иногда пили там чай. Для Линка и Эжен рядом стояли удобные скамеечки — пару раз мы и ужинали на открытом воздухе.

Эжен, надо сказать, своей почти не пользовалась, а вот Линк частенько устраивался там с книжкой, забравшись в мое кресло с ногами.

За это его отчитывала кёрста Тиан, а я всегда считала нужным заступиться. Мне казалось, что так читать удобнее. Книг у нас было очень мало, так как стоили они довольно дорого. Однако, у тех же старьевщиков изредка попадались потертые приключения или сказки, и, хорошенько поторговавшись, я их приобретала.

Самым неприятным открытием оказалось то, что наш сосед-арендатор, тот самый плешивый кёрст Пужон, не только полюбил подглядывать за нами в окно со второго этажа, но и, как мне казалось, напрашивался на более тесное знакомство.

Например, однажды кёрст заявился к нам «просто по-соседски», как он объявил, и стоя возле столика, за которым мы пили чай, начал пространно рассуждать на тему добрососедских отношений, упомянув о том, как ему, старому холостяку, было бы приятно посидеть рядом с благовоспитанными кёрст.

Просто от растерянности я пригласила его выпить с нами чашку чая. Весь разговор во время чаепития свелся к рассказу о его финансовом состоянии и жалобам на одинокую холостяцкую жизнь.