Состояние сорвавшегося с цепи пса, желание грызть. Как-то незаметно мы до этого успели докатиться.

- Я не хочу войны. И ты не хочешь, - жестом по горлу показываю закономерный итог. - Не для нас метод. Обоим хреново придётся.

- Серьезно? - он качает головой. - А кому-то уже хреново. Вы мою жену до больницы довели, ты не допер ещё? До боль-ни-цы за-е-бать, - повторяет по слогам, - это как вообще? Ты нахрена сюда притащился?

- А ты нахрена ее с нами оставил?

- Не сваливай на меня свои косяки.

- Это твой косяк.

- Мой? - он склоняет набок голову, словно ослышался. - В том, что я тебе доверял - в этом мой косяк? У меня и мысли не было, что ты не то что х*й в нее засунешь. Что ты её пальцем тронешь не думал.

- Надо было думать.

Всё, что я могу сказать.

Так себе совет.

Я с той субботы сам ему следую, только и делаю, что думаю, потому имею представление - помогает слабо.

Вообще не помогает.

Случаются такие вещи, когда разум бессилен, идёт Артур по улице и кирпич падает ему на голову. Парад планет так выстроился, в звёздной книге так было записано.

Влияние момента, трое сошлись в одной точке в указанное время, и взрыв.

- Я к ней не лез. Ни разу. И не собирался, поскольку она с тобой, - оттягиваю воротник, словив приступ духоты. - Ты с утра до вечера треплешься про развод. Просишь сказать твоей жене, что мы ее трахнем. Для убедительности разрешаешь залезть к ней в трусы. Оставляешь ее в темном кабинете и сам уходишь. Когда на нее уже стоит и дымится. А она полуголая. Я не хотел, я клянусь, - сглотнув комок в горле добавляю. - А теперь хочу.

Его волновали шелуха от семечек и голубь, обедающий возле урны, но после моей правды он вскидывается, взгляд с недоверием бродит по моему лицу.

- Повтори.

- Ты услышал.

- Я услышал ересь.

- Артур, твоя проблема. Я предупредил.

- Чего ты? - он подаётся ближе, носом втягивает воздух. - Ты бухой что ли? Колесами закинулся? Вы ее вдвоем скрутили и отъеб*ли, два раза. Ты на что рассчитываешь-то?

Моему самообладанию потихоньку приходит хана, желваки под кожей пляшут танец истины и эта истина влегую посоревнуется горечью с высокоградусным абсентом, как минимум на пару секунд в день перед глазами мелькают глюки, где я, она, и третий лишний, и вряд ли она мне когда-нибудь забудет, что я допустил подобный расклад, и как бы хорошо ей ни было, она не сама на шею вешалась, мы ее все таки оба раза заставили.

- А это моя проблема.

- Это с башкой у тебя проблема, - он толкает меня в грудь. - Вали нахрен отсюда.

- Юля где?

- Нету её. Убил я её вчера.