Теребит замочек платья на шее сзади, теплые пальцы касаются голой кожи, а я дрожу. - Я и ты связаны вместе, пока ты не видишь. Тебя зацепило, ты выясняешь, гадаешь. Думаешь обо мне. Я рискую. Ты потом дашь к тебе приблизиться?

Дёргаю его за воротничок, отклоняюсь в сторону от его губ. Один опасается, что я буду за ним бегать, другой, наоборот, что от него - они оба надо мной издеваются, с меня хватит.

- Ты и так не подходи больше. Давай катись. Колбаской жареной. Артур всё равно тебе...

Вскрикиваю от боли в затылке, его пальцы раздирают фиксирующий лак, он сжимает ладонь у корней и, кажется, волосы прямо у него в руке ломаются, пока горячий рот закрывает мой, и зубы кусают верхнюю губу.

- Юля, не разговаривай так со мной.

Другой рукой он обвивает талию, в его агрессивных объятиях у меня хрустят позвонки, и ноги снова подкашиваются.

- Я давно должен был все решить. Ещё год назад. Пока ты замуж не вышла. Тогда духу не хватило. Я виноват. Но ошибку исправлю. Не отталкивай меня.

Его пальцы давят на челюсть, заставляя меня разжать зубы, его язык, скользнув в рот, касается моего. Вздрагиваю, как под разрядом тока, упираюсь ладонями ему в грудь и выворачиваюсь, я не могу.

- Я не хочу, отпусти меня.

- Почему? - его рука в волосах расслабляется, в его свистящем шепоте дыхание горячей дорожкой по моей шее, но он только что чуть скальп с меня не содрал, болью добиваясь моего отклика, и меня трясет. Он рубит фразы. - Там у стены. Пять минут назад. К тебе в трусы залезли. А ты спокойно стояла. Не кричала, ничего. Царапалась бы хоть, кис. Раз неприятно. А то орать начала, только когда я подошёл.

- Ты оскорблен что ли, ревнуешь? - за смешком прячу волнение, не слышу ни ответа, ни дыхания, лишь под ладонью вздымается его грудь. - В прошлый раз вы хорошо поделились, по-честному.

- В ту субботу все из-под контроля вышло.

- А теперь ты все контролируешь?

- Теперь да.

- Значит, твой друг не придёт?

- А он тебе нужен?

- А ты как думаешь?

На свадьбе звучит что-то свадебное и про любовь, у меня кружится голова.

- Юля, не надо со мной играть, - он трогает мой подбородок, поднимает лицо, как если бы смотрел в глаза.

- Ты же со мной играешь, - тоже смотрю куда-то вперёд и выше, и в воображении глаза его меняются с темно-карих на изумрудно-зеленые, с зелёных на густо-серые.

- Нет, я с тобой серьезно.

Он говорит даже не шепотом, а просто тихо, но я настолько дезориентирована тьмой, басами музыки и происходящим, напрягаю слух, и не могу разобрать, и злюсь.

- Да ладно. Какая серьезность. Давай без чувств, - повторяю ему слова первого кота. - Текила и большие патроны.

Попсовая певица успевает два раза проорать припев, прежде чем он отвечает.

- Понял. Как скажешь.

Он смазывает меня с пола, как кляску, и я пискнув, прикусываю язык.