Черная маска, бликующая от свечей, похожа на собачью. На питбуля.

Он ничего не говорит, и я молчу. Смотрю на крупную фигуру в полумраке, он словно неровно вырезанная тень, в воздухе витает аромат моей гибели, я не отвожу глаз до тех пор, пока он не наклонятся к моему лицу.

- Привет, киса, - в уши пробирается знакомый гипнотический шепот. - Скучала по мне?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 24

Всё, как в моих снах: сильные ладони ложатся на бедра, мнут ткань платья, расшитую бисером, он сдвигает меня в сторону, разворачивает и грудью впечатывает в стену.

Едва стою. Я рассчитывала на пощечину, такую, с размахом, чтобы голова откинулась, залепить ему, едва только его увижу, но вот он рядом, и я его руками связана, и так растеряна, как маленькая, заблудилась в лесу, устала и не зову на помощь, спиной слушаю глухие удары его сердца, и этот рваный ритм громче музыки, орущей из колонок, подавляет меня, путает мне мысли.

- Сними, - завожу руку назад и пытаюсь нащупать черный пластик.

- Я снял, - следом за ответом его губы, скользят по шее, целуют кожу и волосы, его язык, лизнув мочку уха, собирает расползающиеся по скуле мурашки. - Ну скажи честно. Скучала?

Все ещё не верю, что это по-настоящему, и он здесь, в нескольких сантиметрах от меня, ладонями упираюсь в стену, верчу головой:

- Дай мне повернуться.

- Зачем? - он давит на затылок, заставляя прижаться щекой к шершавой, холодной поверхности. - Поговорку знаешь? Любопытство кошку сгубило.

- Только в маске можешь приставать?

- Хочешь в глаза мне смотреть, когда я в тебя войду? - тихий смешок путается в моих волосах. - Юля, соскучилась, я спрашиваю? - его нога втискивается между моих, рукой он забирается под платье.

- Не надо, убери, - дёргаюсь, когда он нагло лезет под белье, всхлипываю, когда погружает в меня палец, целиком, и промежность касается его ладони."

"Его тело врезается в меня сзади, мы тяжело дышим, я не ощущаю туфлями пола, в ягодицы упирается его натянутая ширинка, царапаю ногтями стену. Перед глазами темный коридор, в другой стороне зал, там крики и смех, но мне ничего не видно, и если щас кто-нибудь из официанток с подносами попрется мимо и налетит на меня и мужчину, засунувшего руку мне в трусы - останется умереть от стыда, и всё.

- Отойди, уйди отсюда, - все ещё пытаюсь повернуться к нему лицом, но он удерживает мой затылок, - мне в туалет надо. Отпусти.

- Не могу. Нас тогда прервали, - он двигает пальцем внутри меня, и я шлепаюсь об его ладонь, зубами он треплет мою шею, кожа впитывает уколы его нетерпения, болезненные, даже Артур никогда так не набрасывался.