Он!

Меня!

Ударил!

По попе!

И ведь специально! Не сожалеет! По глазам вижу! Победно возвращается в своё прежнее место.

– Да ты!..

Договорить не успеваю. Он поднимает ладонь, которой только что шлепнул меня.

О, нет…

Испугано поворачиваюсь к зеркалу задом.

Он издевается!"

"– Ты что наделал?.. – тихо слетает с губ. На белых брюках отчётливо виднеется красный след от его пятерни. – Это же не отстирывается!

– Жаль, – обман так и льётся из его уст.

Тихо вздыхаю, пытаюсь не взорваться.

Отлично. У меня ни рубашки, ни штанов.

– Я не буду работать в таком виде, – ставлю его в известность. – И сейчас же еду домой.

– Не едешь. Пока ты заключена в этой комнате.

Заключена?!

Зло оборачиваюсь.

– Выпусти меня, и я уйду.

– Не хочу, – легко пожимает плечами.

Как ребёнок!

– Тогда уйду сама.

Делаю шаг вперёд.

Назар ладонь испачканную снова поднимает.

– Ещё шаг, и ты останешься без пиджака.

– Ничего, я сразу домой поеду, – снова маленький, но уверенный шаг.

– Зачту тебе прогул.

– Засчитывай. Мне всё равно. Знай, что две недели отрабатывать я не буду. Я уже написала заявление. И никто не заставит меня здесь остаться!

Правда… Я же в минусе буду. Статья восемьдесят один. Если Айдаров начнёт брыкаться, мне трудовую книжку могут испортить. И я не знаю, что хуже… Что меня не возьмут на другую должность из-за статьи за прогулы, или из-за отсутствия опыта работы, если заведу новую книжку.

Нельзя в любом случае прогуливать!

Неужели отрабатывать придётся?

Я не могу рисковать. Деньги нужны. Всё же у меня дочь есть, которую кормить надо. На родителей надеяться не хочу. Особенно когда у них и так проблемы.

– М-м-м, – Айдаров задумчиво тянет. – Примерно час назад, когда моя сотрудница опоздала на работу на четыре часа, я ввёл новое для неё правило. Один прогул, и…

Ставлю руки по бокам. И что он мне сделает, а? Статья?

Блин…

Если подумать, я вообще не в выигрышной ситуации.

– Я вынужден буду преподать ей хороший урок, – в глазах искрится огонёк похоти, озорства и игривости. В тёмной глубине уже мелькают картинки, где он приказывает мне больше не шалить… – Поняла сама? С ремнём, на столе…

Зачем я это представляю? Почему эти безумно развратные кадры появляются в голове? Потому что такое уже было. Правда, без ремня. Но помню, как он разочек наказал меня за то, что я накосячила. Пообещал сделать это снова, когда я решу, что мы не на работе, а в детском садике.

Поиграть я любила. Легкомысленная студентка, да.

Помню, как встать не могла. Ноги дрожали, а между ними болело ещё несколько дней. Постарался на славу! Ещё и тогда так отшлёпал меня…Благо, синяков не осталось, прошло всё быстро.

– Вспомнила? – скрещивая руки на груди, ехидно смотрит.

– Я поняла, – выдавливаю из себя. А сама не понимаю, почему сердце глухо стучит в груди – и жарко становится.