Потому что не сразу расслышала собственный шепот. Свои же слова. Которые она шептала при каждом медленном толчке в ее тело.

***

Сначала Ермак решил, что ослышался. Он ведь и без того утонул в этой девчонке. А здесь, когда она кончала в его руках, когда он языком слизывал ее сок, смаковал вкус ее удовольствия, он и вовсе сошел с ума. Оторвался от реальности. И совсем не планировал возвращаться обратно.

Потому, когда расслышал произнесенные сбивчивым шепотом рваные фразы, подумал, что бредит. Но нет, Дарья говорила именно это. Под каждое плавное скольжение, а ведь Ермаку хотелось отпустить себя, сорваться, сбиться с медленного ритма. Хотелось вколачиваться в нее глубже, резче, сильнее, еще и еще, до опустошения…

– Люблю…,– шептала Даша. – Тебя… Я… Тебя… Люблю…

Она повторяла вновь и вновь, заставляя Руслана ускоряться. Он не хотел, совсем не планировал, но сорвался в дикий темп. А сердце тарахтело, точно вот-вот взорвется. И взорвалось, оглушив Руса грохотом.

Он жадно дышал, уткнувшись в подушку поверх девичьего плеча. И никак не мог пошевелиться, хотя понимал, что собой придавил Дашку."

"Пришлось собрать последние силы и перевернуться. Дарья крепко держалась за его плечи, затылок, гладила пальцами волосы, целовала в уголок рта и в щеку.

Черт, у него же щетина, как наждак! Но Дашенька не жаловалась. Лишь прижимала его к себе крепче. А он все еще был внутри нее. И меж их телами растекалась его сперма.

Черт! Он же давно не пацан, а никакой ответственности! Он должен был, обязан позаботиться о безопасности. Но его мозгов хватило только на то, чтобы оградить Дарью от воздействий извне. Но ведь он и сам для нее – угроза.

У нее вся жизнь впереди. Наверняка, в двадцать три Дарья не планировала рожать ребенка, еще и от кого? От бывшего майора. От телохранителя. У которого за душой только однушка, мелкие сбережения и гонорар от Дашкиного отца.

Тормоз и эгоист!

Но как же тепло от ее слов. От того, как доверчиво Дарья прижимается к нему. Как целует. Как льнет к нему. Как дарит ему всю себя.

– Ты не ответил, Руслан, – жарко шепнула она ему на ухо. – Кто тот очень близкий тебе человек, ради которого ты расстался со службой.

– Дашка…, – вздохнул Руслан, прикрыв тяжелые веки.

– Я же все равно не отстану, – предупредила она. Рус верил ей. Упрямая она у него. До зуда во всех органах, упрямая.

– Да-а-аш! – чуть повысил голос Рус, но уже знал, что обречен.

А между тем Дарья нырнула рукой ниже, чуть сдвинулась. Теперь его член оказался в плену тонкой ладошки. И с каждым движением нежных пальцев Рус чувствовал, как член наливается желанием с новой силой.

– Значит, кто-то вышестоящий по званию имел виды на меня? Так, майор? – шептала Дарья, не переставая ласкать его ладонью. – А ты разбил ему лицо.