– Прогони меня, девочка. Позови охрану. Позвони отцу, пацанам. Кому-нибудь, – пробормотал вдруг Егор, а его ладони, грубые и большие, обхватили девичье личико, нежное и прекрасное.

– Зачем? – искренне удивилась Мила.

– Потому что сам я не смогу уйти от тебя, – признался очень серьезно Егор и склонился ниже, почти касаясь лба девушки своим.

***

Мила смотрела в глаза мужчине. Красивому мужчине. Красивому, сильному и очень честному мужчине.

Не сказать, что она всегда была влюблена в Егора Латыша. Нет, конечно. Он ей нравился. Она не воспринимала его, как брата. Он был скорее другом, чем родственником.

Вообще, Мила относилась к симпатии со стороны мужчин, как к норме. Понимала, что нравится противоположному полу. Ее часто звали на свидание. За ней бегали парни из университета. У нее были поклонники, от которых Мила спасалась с помощью братьев или Дашки. И в какой-то период в жизни Милания смирилась с этим своим проклятьем. Мужчины видели в ней красивую оболочку. И никому прежде Мила не позволяла заглянуть глубже.

А Егору захотелось открыться. Хотелось, чтобы он видел в ней не только смазливую мордашку.

– Если ты видишь только фасад, Егор, – в запале начала Мила, – если тебе нравится только моя внешность, прическа, фигура, и ты не в состоянии смотреть глубже, то уходи! Понял? Я не кукла.

Милания Тахирова удивленно застыла, когда жадные и твердые губы заставили ее замолчать. А после вцепилась пальцами в мужскую рубашку."

"Милу и прежде целовали. Но никогда ей не хотелось взлететь в небо, точно воздушный шарик. И ноги подвели, задрожав. И дыхание стремительно заканчивалось. И Егор пах одуряюще классно. И целовался Латыш умело и сногсшибательно.

В прямом смысле. Мила рухнула бы на пол, если бы ее не подхватили сильные руки.

Ее ладони заскользили по плечам, обтянутым рубашкой. А под пальцами – улетное ощущение, когда напряженные мышцы перекатываются от каждого касания.

– Останови меня! – прошептал Егор прямо ей в рот, дыша рвано и тяжело.

Мила не поняла, как уже оказалась прижата спиной к мягкому матрасу собственной кровати. Но тяжесть мужского тела была ей приятна. И поцелуи Егора ей нравились. Они мешали Милке связно мыслить. И внизу живота просыпалась жажда, а по венам мчался огонь.

– Нет, – улыбнулась Мила и притянула Егора ближе к себе за шею и бесконечно широкие и сильные плечи.

***

Егор смотрел на экран мобильника. У парня и прежде имелись фотографии принцессы. Но его коллекция пополнилась. Теперь у него имелись другие снимки.

Мила в его руках.

Мила целовала его в щеку.

Мила слала ему воздушный поцелуй и улыбалась, глядя в камеру.

Мила обнимала его, а он целовал ее в висок.

Везде его любимая Милания. Его девочка. Его принцесса.

Как у них все так завертелось? Егор и сам не мог дать внятного ответа.