Он опускается рядом со стулом Марка на колени и дает ей выплакаться.  Просто обнимает, пока она беспокойно водит ладонями по его плечам и сидит на коленях Марка."

"Я примерно понимаю, что она чувствует сейчас.  Меня точно также накрыли эмоции вчера, когда Север вернулся.  Только в сердце Анны они острее и болезненнее — она видела кровь и ничего не знала о судьбе Севера месяцами.  Как такое вообще пережить? Где найти столько сил?

Ко мне приходят недавние слова Севера, что Анна видела их страшный мир, знает его уродскую изнанку и то, по каким правилам он живет.  Я же коснулась его лишь по касательном, и, видимо, поэтому могу дышать сейчас, а не захлебываюсь застарелыми рыданиями.

Я тоже подхожу к ним и накрываю своим телом сверху.  Я прижимаюсь лицом к плечу Севера, а ладонь кладу на пальцы Анны, помогая ей отпустить его рубашку.  Анна поддается мне и ослабляет хватку, а потом сжимает мою ладонь и постепенно успокаивается.

Вдох за вдохом.

Ее отпускает.

—  Прости, —  снова повторяет Север.  — Я должен был позвонить раньше. . .

—  Но, если посмотреть на ситуацию трезво, —  отзывается Марк, — я рад, что я не единственный мудак в семье.

Анна шипит на него, но без огонька.  Она отпускает Севера и переносит ладони на его лицо.  Проводит пальцами по острым скулам и несколько раз кивает, будто принимает все его “прости”, которые он успел произнести.

—  Мы совершенно точно напугали Юлю, —  произносит она невпопад и ищет меня взглядом.

—  Нет, —  я качаю головой.  — Я сама с чудинкой.

Север поднимается на ноги и пускает меня под руку, тесно прижимая к себе.  Я смотрю на Анну, которая остается на коленях Марка, и признаюсь себе, что хочу другую судьбу.

Север прав, их прошлое надо оставить за спиной.

Эпилог

Существует ли рецепт счастливой жизни?

Да и возможен ли он?

Ведь всё течет и меняется, невозможно поставить на паузу лучший момент, он в таком случае потускнеет и перестанет вызывать малейшую эмоцию. Привычка враг удовольствия. Мы не в силах трезво оценивать то, что имеем день за днем. То, что уже наше и никуда не денется. Строчки меню быстро начинают казаться унылыми, если все они по карману. Нет ни изюминки, ни вызова, ни простора для мечты...

Так может дело не в рецепте, а в поваре?

Я поворачиваю руль к карману парковки и останавливаю машину. Выхожу на улицу, где уже вовсю дышит осенняя свежесть. Еще чуть и летние дни покажутся миражом, которого вовсе не было в реальной жизни. Я притягиваю к груди офисные набитые до отказа папки и уже представляю, как сброшу их на комод, а потом упаду в низкое кресло. Рабочий день выдался не самым легким, мне пришлось сделать невозможное количество звонков и в ушной раковине то и дело отдается эхом секретарское “Добрый день”.