Не успеваю моргнуть, как дверь отворяется.

На пороге показывается козел собственной персоной. Он меня в прихожей ждал, что ли? Учитывая, с какой скоростью открыл, скорей всего так оно и было.

Антон гладко выбрит, причесан, хотя не одет – он в коричневом банном халате.

– Катюня, а я тебя тут жду…

Ненавижу, как он коверкает мое имя! Триста раз ему об этом говорила, что об стенку горохом.

– Я же просила оставить ключи соседке, – шиплю на выдохе.

– Да брось, проходи лучше, поговорим.

Чувствую, как начинаю закипать, но молча шагаю в квартиру.

Никому не будет лучше, если я сейчас устрою истерику на лестничной клетке. Мне нужно успеть за час собрать необходимое, завезти сумку домой и бежать на работу.

– Пойдем на кухню, я тебе сварил кофе, – заманивает меня Антон.

Серьезно? Он что, думает подкупить меня кофеином? Смелый парень, не боится, что я ему этот кофе на голову вылью? Зря…"

"Антон видит мое нежелание с ним общаться, начинает упрашивать:

– Кать, ну серьезно, пойдем поговорим, что тебе стоит? Просто выслушай меня, и все.

О, мне многого стоит просто его выслушать и при этом не сделать ничего плохого с его наглой физиономией. Но я все же понимаю, что разговора не избежать.

Киваю, плотно смыкаю губы, чтобы не завопить что-то из разряда: «Козел ты драный!»

Прохожу в некогда любимую уютную кухню и усаживаюсь на предложенный стул.

Тут действительно пахнет кофе, но Антон почему-то не ставит передо мной чашку. Садится напротив и, облокотившись на стол, заговаривает:

– Я решил тебя простить.

– Эм… Что? – я в таком шоке от этой его фразы, что даже сказать больше ничего не могу.

– Согласись, ты вчера некрасиво себя повела с этим видео, – объясняет он, бросая на меня обвинительные взгляды. – Мне и мать, и дядья позвонили, нехорошо ты вчера поступила.

Сижу, как говорится, обтекаю. Я нехорошо вчера поступила… Я, мать вашу! Не он! Ну это ж надо, какой непробиваемый.

– Ох ты, какой благородный… – пищу на выдохе. – Правда прощаешь, что ли?

– Да, – кивает он с уверенным видом.

Неужели он не слышит в моем голосе сарказма? Ведь каждое слово им нашпиговано.

Но, похоже, Антон и вправду не понимает иронии, поскольку почти сразу продолжает:

– Я думаю, нам нужно забыть вчерашнюю историю. В конце концов, в жизни случается всякое, – философствует он. – Ведь ничего страшного не произошло.

Смотрю на него и не понимаю, он дурак или прикалывается?

– К-как это, ничего не произошло? – я даже начинаю заикаться от такой наглости.

– Кать, ты вчера просто неправильно все поняла, – объясняет он с невозмутимым видом. – Ничего такого не случилось…

Я хорошенько прокашливаюсь и наконец выдаю:

– Я застала тебя вчера державшим на коленях Стасю! При этом у тебя были спущены штаны.