С силой мазнула по своему лицу кулаком, вытирая мешающие слезы, и этой же рукой перехватила рукоять. — Отойдите, пожалуйста.

Викандер не спорил, молча поднялся на ноги и отступил. А Линетта принялась закатывать то, что осталось от рукавов ее платья.

Черные, белые… Темные мочатся на могилы и творят чудеса, а белые брезгливо морщат носы и становятся беспомощны, как котята, стоит спуститься резерву…

Темные и светлые… Предрассудки, вечные споры, кто лучше, кто сильнее, кто полезнее…"

"Различия, различия, различия…

""Да нет никаких отличий. Все мы одинаковые. Все"" — отчаянно выкрикнула она в своей голове и полоснула по своему левому предплечью — вдоль от запястья до сгиба локтя, глубоко. Перехватила кинжал и проделала то же самое с правой рукой.

Маги-целители залечили раны на теле Линдена, но это не помогло, все, что они сумели, так это только остановить кровотечение.

— Что она делает? — ахнул кто-то, Лина не узнала голос. — Она же…

— Не мешай, — резко оборвал его Викандер.

А Линетта уже взяла Линдена за руку и провела лезвием по его предплечью, так же, как и себе. Разрезала второе и, забыв, что кинжал следовало бы вернуть владельцу, отбросила в сторону.

— Мы одинаковые… — кажется, прошептала это вслух.

А потом соединила их руки, порез к порезу, кровь к крови.

Одинаковые…

Кровь смешивалась между собой, в месте соприкосновения порезов стало горячо.

""Одинаковые"", — не прекращая, повторяла про себя Лина.

Одинаковые…

Места порезов засветились, будто кто-то спрятал под кожей светильники и зажег их на полную мощность.

Она не чувствовала боли, тепло — на грани жара, но не обжигающее. Живое тепло.

""Мы сами себе артефакты""…

Дыхание Линдена стало выравниваться. Вот он вздохнул полной грудью, еще и еще раз. Кажется, Лина рассмеялась сквозь слезы.

Свет из-под кожи исчез, а сами порезы затянулись, оставшись грубыми свежими шрамами, но это было уже совершенно неважно.

Айрторн снова глубоко вздохнул, дернулся, закашлявшись, и распахнул глаза, кажущиеся особенно ярко-голубыми на фоне перепачканного сажей лица. Линетта прижала к своим губам тыльную сторону запястья так крепко, как только могла, — чтобы не разрыдаться в голос.

Темные брови Линдена озабоченно сошлись к переносице.

— Ты чего ревешь? — поинтересовался он.

И она принялась вытирать потоком катящиеся по щекам горячие слезы уже обеими руками.

— От счастья, — заверила она. — Просто от счастья.

ГЛАВА 32

Короткие светлые пряди выскальзывали из пальцев, однако Лина не сдавалась, перебирая их вновь и вновь и любуясь игрой солнечного света, придающего им серебристый отлив.

Линден наконец не выдержал, вывернулся из-под ее руки и, перехватив ту за запястье, поцеловал в ладонь.