— Порхаешь, птичка.

— Удали видео! — орет, перебирая ногами. — Или я тебя уничтожу!

Стопы то врозь, то вместе, то врозь, то вместе.

Натягиваю на лицо шизанутую улыбочку.

— Ууу, опасная дьяволица пробудилась! — пальцы скрещиваю и выставляю вперед. — Изыди!

Она в ответ ресничками хлоп, хлоп.

Дергается, падает… подплывает поближе ко мне, носом подпиливая лед.

Бегу спасать на высоких скоростях, но ближе к ней замедляюсь, чтобы не подумала, что я за ней волочусь.

Лежит попой кверху.

Любуюсь прекрасным зрелищем. Джинсы облепили соблазнительные изгибы.

Только звуки издает странные. Мычит что-то на своем, на птичьем.

— Давай помогу, Лиззи.

— Отфали-и-и… козжё-ёё-ёл…

— Окей, отвалил.

Давлю безразличное выражение лица, когда она покрасневшую носопетку приподнимает и утыкает в меня злобный-призлобный взгляд.

О, нет, таким и убить можно. Главное не расхохотаться в голос.

Руки вверх приподнимаю, ладони раскрываю, мол, не трогаю, не трогаю.

Да не трогаю я свою недотрогу. Изо всех сил держусь.

Приподнимается, ноги дрожат, держится на честном слове, в глазах — ярость.

Не могу с нее, такая смешная.

— Терпеть тебя не могу, Маркуша…"

"— Взаимно, Синичкина, взаимно… — выдаю заезженную вдоль и поперек фразу.

— Я принимаю бой, — цедит, глядя исподлобья. — Пришла уделать тебя!

— Ага, — наблюдаю, как одна ее нога замедленно съезжает вбок. — Я так и понял…

Сцсссс — раздается характерный звук коньков об лед.

Еще немного и усядется в поперечный шпагат.

— Ой, Маркуш… Маркуша-а-ааа-аа… — шепотом.

— Аа? — тоже шепотом.

— Щас джинсы треснут, — на серьёзных щах выдает, распахивая широко веки и впаривая в меня испуганный взгляд. Щечки наливаются румянцем. — Или мышцы…

Не сдержавшись, тихонько и хрипловато смеюсь, принимая на себя всю затаившуюся ненависть в ее глазах.

— Давай научу, Синичкина… — вытягиваю за руку. Затем, и вторую беру, сжимаю. Пальчики тонкие, нежные, крепче, сильнее стягиваю.

Она вроде сопротивляется, точнее — делает вид, что сопротивляется. Недобро так косится, губки дует. Но рук не отнимает.

Притягиваю ближе к себе, за талию придерживаю. Пушистая ароматная макушка прижимается к щеке. Незаметно вдыхаю аромат ее волос. Нежный, сладковатый, сбивающий с ног. Так цепляет, что глаза от блаженства прикрываю. Пальцами скольжу по ее спине и замираю.

Еще крепче сжимаю, крепче. До хруста.

Это чтобы не упала, ага. Я же добрый.

Голову опускаю, носом веду по шее, и снова втягиваю божественный аромат. Только бы не заметила, только бы не заметила.

Нельзя же. Запрещено.

Или можно?

Можно же, можно…

Ее минуту, ну же, еще минуту.

Чувствую, как кожа ее шелковистая мурахами покрывается.

— Марк, прекрати так делать, — ворчит под ухом.