— Галя! Что с вами?! Вы… упали?! Ушиблись?!

Лицо у нее было залито слезами, рот странно перекошен, и Марина не сразу поняла, что это оттого, что помада размазана по подбородку.

— Господи, что случилось?!

Галя посмотрела на них обоих, губы еще больше повело в сторону, она как будто захлебнулась слезами, потому что зажала рот рукой, замотала головой и кинулась бежать — вверх по дорожке. Волосы извивались и ползали по ее спине.

— Галя!

Но она уже исчезла за поворотом дорожки.

Марина посмотрела на Федора, а Федор на Марину.

— Что с ней такое? Господи, ее нельзя отпускать в таком состоянии! Она не в себе! Что могло случиться?!

Марина порывалась бежать следом, но Федор ее придержал.

— Да все, что угодно. Ей могли позвонить из дома и сказать, что заболел ребенок, или с работы и сказать, что с первого числа ее сокращают. Все, что угодно.

— Не все, — возразила Марина. — Так можно рыдать, только когда… кончилась жизнь и дальше все темно.

— Ты когда-нибудь рыдала так, как будто кончилась жизнь?

— Нет. Никогда.

— Тогда откуда ты знаешь?

— Я знаю.

Они помолчали. Река нестерпимо сверкала между деревьями.

— Все это непонятно, — промолвил Федор Тучков, нашарил в переднем кармане защитных бриджей темные очки и нацепил их на нос.

Очки делали его странным образом похожим на Павлика Лазарева. — Очень непонятно. Ремень не тот. Вероника видела, как покойник выходил из комнаты напротив. Что он там делал? Сама она неизвестно куда бегала утром, да еще соврала, что не бегала. Зачем? Непонятно. Зачем Элеонора патрулировала территорию с корзиной? О чем она тебе проговорилась?

— Когда… проговорилась?

— Тогда же. Утром. Она сказала, что Оленька что-то видела, или слышала, или ей показалось.

— Да, — согласилась Марина, — сказала.

— Что имелось в виду? Что ей могло показаться? Она знала покойного или все это выдумки ее мамаши? Почему Элеонора так перепугалась? С кем ссорилась Вероника на балконе? Кого боится Вадим? Кто эта «она»? Между прочим, если ты уверена, что Вероника ссорилась с мужчиной…

— С мужчиной.

— Значит, есть еще какая-то женщина. Вадим ее боится. Что это за женщина?

— И еще Юля с Сережей, помнишь, на дорожке? И Вероника вчера ночью. С кем она говорила?

Федор Тучков покрутил головой.

— Получается так, что каждый что-то скрывает, и нам нужно выяснить, что именно и имеет ли это отношение к… убийству.

Ах, какие прекрасные, «детективные» слова! Кажется, где-то неподалеку бродит загорелый полицейский капитан с пушкой, засунутой за ремень выцветших и потертых джинсов, и еще кажется, прошелестела юбка горничной — уж не сжимает ли она в кармашке своего кружевного фартука пузырек темного стекла с надписью «Яд»?!

По Марининому лицу как-то сама собой растеклась счастливая и сосредоточенная улыбка.