- Никогда не сомневайся во мне, - продолжал шептать он мне на ушко, прикусывая чувствительный хрящик. - Я хотел тебя с самого начала, как только увидел в первый раз. Хотел тебя себе, всю без остатка. Навсегда.

Оглушенная его словами, я невольно сделала глубокий вдох, наполняя свои легкие его пьянящим мужским запахом терпким, прямым, с нотками хвои, древесины и какой-то свежести. И меня окончательно накрыло. Тихо застонав, обняла Кайтара за шею, впиваясь ноготками в горячую кожу, и закрыла глаза, поддаваясь безумию.

- Малыш, - хрипло прорычал он, сжимая меня сильнее. Мы целовались с таким безумным голодом, будто от этого зависели наши жизни.

Несколько шагов, и спину обожгло холодом какой-то поверхности. Краем сознания отметила, что оборотень разложил меня на письменном столе, и тут же снова уплыла в марево наслаждения, а сверху на меня навалилась такая вожделенная тяжесть мощного мужского тела. Я обхватила его ногами, прижимаясь пылающей промежностью к внушительному бугру в штанах. В тот же миг моя футболка была безжалостно порвана, и мужчина, дорвавшись до моей груди, начал целовать и облизывать острые вершинки, перемежая поцелуи с нежными пощипываниями. Не в силах удержаться, я громко застонала, заполняя комнату звуками своего удовольствия. Оторвавшись от груди, Кайтар прижался губами к моей шее, с рыком прикусывая сверхчувствительную кожу, целуя и лаская языком. Я готова была кончить уже от одной этой ласки.

- Скажи, что ты моя, - потребовал он, продолжая обнажать меня. - Скажи, что согласна.

- Твоя. Согласна… Возьми уже! - вскрикнула, лихорадочно сдирая с него одежду.

Вжикнула молния брюк, и я подалась к ректору ближе, снова обхватывая его ногами и поторапливая, вжимаясь пятками в крепкие мужские ягодицы.

В тот же миг почувствовала такое желанное ощущение гладкой головки у входа, раздвигающей пылающие мышцы. Резкий толчок, и он одним движением глубоко насадил меня на себя, даря чувство невероятной наполненности и растягивая до предела. Меня будто молнией прошило, выгибая тело дугой и заставляя кусать губы от наслаждения.

С низким грудным стоном мужчина надо мной отстранился и толкнулся снова и снова, ускоряя темп и проникая так глубоко, до искр из глаз. Казалось, я умру, если сейчас это прекратится.

Закинув мои ноги себе на плечи, он принялся жестко с оттяжкой вколачиваться в меня, и все мои способности мыслить разлетелись вдребезги. Остались лишь голые чувства и ощущения, хлопающие звуки, с которыми сталкивались наши тела, срывающееся хриплое дыхание, наши стоны и вскрики.