Ничего так их обучают, этих магов боевых. Инстинкт самосохранения развивают. Незваный гость просто молча жрал.

Жрал яичницу из моих яиц. Дожирал мой бекон. И закусывал моими помидорами. И он полностью. Сожрал. Мою. Морковку. По-корейски!

Когда я увидела в мусорном ведре пустой лоток, у меня аж дым из ноздрей пошел от злости. Я обернулась и недобро уставилась на Марьяна.

— Сегодня еще купим, — правильно понял он. — Скажешь, куда сходить — куплю, оплачу, принесу. Много. Очень много.

Я отвернулась и успела подхватить с плиты турку с вспенившимся кофе. Налила себе в чашку. Плеснула молока из холодильника.

И с этой чашкой села за стол.

Марьян принюхался. У него аж кончик носа шевельнулся. Поднял брови, а потом встал и скользнул к плите и шкафам. Загремел там, но я не стала оборачиваться.

А он поставил передо мной тарелку с тем же, что ел до этого сам. Осторожно пододвинул ко мне и аккуратно положил рядом приборы. Руки сразу отдернул. Нелишне, должна заметить. Искушение схватить вилку и воткнуть ему в руку было почти непреодолимым. Но я сдержалась.

Я даже Димку не прибила. И не отомстила пока. Сдержусь и сейчас.

Но настроение, и без того мерзкое, упало еще ниже.

Аниськин гаденыш. Ведь так и живет безнаказанно. И Маринка. А я даже не знаю, что там в соцсетях у них творится. Я на их страницы не заходила.

— Эй-эй, спокойнее! — вкрадчиво произнес Марьян за моей спиной. — Ты чего рычишь?

А я рычу? Нет. Врет. Зубами скрипнула от злости, это да. Но не рычу."

"Я не ответила. И не повернулась к нему. И вообще не интересно мне, что он там делает. И что из моих продуктов дожирает. Я потерплю. Сейчас мы позавтракаем. Выйдем из моей квартиры. И он останется в Мимоходом и больше не будет меня объедать.

Оказалось, Марьян варил себе кофе. Повторил за мной приготовление. А вот дальше собрался дегустировать варианты. Без сахара, но с молоком — в одну чашку. Просто черный без всего — в другую. Черный с сахаром — в третью. С сахаром и с молоком — в четвертую.

Маг поочередно все продегустировал, не обращая внимания на мой хмурый взгляд. А я ела. Раз уж дал еды, надо позавтракать, остынет ведь. И кофе пила. И молчала. И только смотрела.

Марьян же, оценив все четыре варианта, оставил себе кофе с молоком, но без сахара. Остальные три отодвинул в сторону.

Выбранный вариант допил и откинулся на спинку стула.

— Вкусно. И бодрит. Не пробовал раньше такой напиток. Потом скажешь, как называется.

Меня попустило минут через десять. Горячий сытный завтрак. Крепкий кофе. Мое настроение сдвинулось с плашки «убивать всех» до плашки «убивать тех, кто начнет наглеть». А с этим уже можно жить.

Так что я встала из-за стола, убрала посуду за собой в посудомойку и тут же расстроилась, что показала ее Марьяну. Надо было бы, чтобы он еще и посуду мыл руками.