Они зажмурились и стали изо всех сил думать, что Дед Мороз где-то сидит и слышит, о чём они думают.

Финдус подбросил снова. Выпало картинкой вверх. Они подбросили ещё раз. Картинка опять была сверху.

Финдус чуть не лопался от возбуждения. Коробок завертелся в третий раз — и приземлился на ребро!

Кот и старик изумлённо смотрели на коробок.

Что бы это значило?

— Не получилось, — сказал Финдус.

— Да, но и обратной стороной не выпало, — возразил Петсон. — И то и другое. Думаю, Дед Мороз не хочет заранее раскрывать, придёт ли он.

Финдус стоял молчаливый и задумчивый.

— Поживём — увидим, — сказал он наконец.

— Вот именно, — согласился Петсон. — А мы пока можем печенье испечь. Что скажешь?

«Идея отличная, — подумал Финдус, потому что он страшно любил печенье. — Теперь, по крайней мере, можно хоть на что-то рассчитывать».

Глава 12

Дни бежали быстро. До Рождества оставалось уже совсем недолго. А с механическим Дедом Морозом возни ещё было предостаточно. На всё требовалось больше времени, чем рассчитывал Петсон. Многое не работало, и многое надо было переделывать. Старик уже начал волноваться, что не успеет. Это было бы обидно, ведь он так много успел сделать.

По утрам у него уходила куча времени на поиски винтов и гаек. Он клал их перед собой на верстак, закручивал один винт, а когда дело доходило до следующего, тот куда-то пропадал. Он искал всюду — на верстаке, на полке в шкафу, на полу, шарил по карманам. Это всё больше и больше его раздражало.

— Я же только что их видел! Они лежали вот тут. Не могут же винты просто исчезнуть. Финдус! Ты не брал винт? Он только что здесь лежал.

Финдус сидел под верстаком и крутил какое-то колесо.

— Чего? — спросил он, выглядывая.

— Ты не брал винт? — снова спросил Петсон.

Финдус вылез и серьёзно произнёс:

— Знаешь ли, Петсон, должен тебе сказать, здесь, в столярке, уж если кто не брал винт, так это я. Колесо крутил — это да, стрельнул пружиной — признаю. Мне много попадалось гвоздей и дощечек, но ни к одному винту я не притрагивался.

Он торжественно приложил обе лапы к сердцу.

— Клянусь своей шапкой и единственным хвостом, что никогда в жизни, во всяком случае сегодня, не дотрагивался до винта. Если ты тем не менее сочтёшь меня виновным, я, мужественно скрепя сердце, приму наказание, но навсегда, до самой смерти, останусь невиновен.

Петсон озадаченно посмотрел на него.

— Достаточно было сказать, что ты не брал, — ошарашенно пробормотал он.

Финдус продолжал крутить колесо.

— Но я видел, кто это сделал! — заметил он.

Петсон изумлённо уставился на кота:

— Что ты хочешь сказать? Разве здесь ещё кто-то есть?

— Ага! — ответил Финдус, как будто это само собой разумелось. — Ясное дело, есть, ты же знаешь. Они здесь живут.