Представляешь? Накрытые столы, изысканные блюда и много-много Мэйфейров…

Майкл не ответил. Он любовался ее профилем и игрой света в гранях фужера на высокой ножке, который она машинально крутила в руках."

"— Я буквально очарована этим домом, — продолжала Роуан. — И даже представить себе не могла, что где-то в Америке еще сохранились такие особняки. Удивительно. Я путешествовала по всему миру, но нигде не видела ничего подобного. Такое впечатление, что время здесь остановилось давным-давно.

— Да, похоже, за последние десятилетия здесь мало что изменилось, — с улыбкой откликнулся Майкл. — И. слава Богу!

— И все же мне кажется, что эти комнаты я видела в своих снах, но потом, проснувшись, тут же забывала о них. Однако память в своих глубинах хранила обрывки воспоминаний — вот почему в том мире, который существует за стенами этого дома, я всегда чувствовала себя чужой.

Они вместе спустились в залитый солнцем сад, медленно обошли вокруг бассейна и осмотрели помещения раздевалок и душевых кабин с перекошенными или сорванными с петель дверями и потрескавшимися раковинами.

— Все это легко починить и привести в порядок, — сказал Майкл. — Смотри. Построено из кипариса. А трубы медные. Кипарис вечен, он неподвластен разрушительному влиянию времени. Мне достаточно будет пары дней на всю работу.

Задний двор, где когда-то стояли вспомогательные постройки, зарос высокой травой. Из деревянных домиков сохранился лишь один, да и тот наполовину развалился.

— И это поправимо. — Сквозь грязную защитную сетку Майкл старался получше разглядеть, что делается внутри. — Наверное, здесь когда-то жили слуги-мужчины.

Неподалеку рос тот самый дуб, в ветвях которого Дейрдре находила свое убежище. Только весной, когда солнце палит не столь беспощадно, молодые листочки еще сохраняют свежесть и нежно-зеленый цвет. А сейчас крона дерева была темной, пыльной и жесткой от жары, Возвышавшиеся над зарослями травы и сорняков огромные купы банановых деревьев походили на сказочных чудовищ.

Границу владений с этой стороны обозначала длинная кирпичная стена, густо увитая плющом и глицинией до самых ворот, выходивших на Честнат-стрит.

— А глициния все еще цветет, — заметил Майкл. — Каждый раз, проходя мимо, я любовался этими великолепными пурпурными соцветиями. Мне нравилось прикасаться к ним или просто смотреть, как трепещут на ветру лепестки.

А почему бы ему и сейчас хоть на несколько минут не снять перчатки и не погладить эти нежные, хрупкие цветы?

Роуан стояла с закрытыми глазами. Быть может, она прислушивалась к пению птиц?

Майкл окинул взглядом заднее крыло дома: несколько дверей для слуг, перед каждой — небольшая, огражденная белой деревянной решеткой и такими же перилами терраса.