Простоволосая, в разорванном платье, она шла, спотыкаясь и испуганно оглядываясь по сторонам. На груди у нее висела дощечка, на которой крупными буквами было начертано:

«Я – ведьма»."

"Горожане расступались перед скорбной процессией, перешептывались за спиной Маргариты. Фрау Визель плюнула ей вслед, но никто ее не поддержал.

Наконец Маргариту ввели на помост, привязали к столбу. Подручные палача сложили у ее ног вязанки хвороста.

Когда все было готово для казни, брат Бернар поднялся на помост и обратился к Маргарите:

– Последний раз призываю тебя, прими протянутую руку матери нашей католической церкви, признайся в том, что ты вступила в греховное сношение с Дьяволом, в том, что посещала шабаш, совершала мерзкие сатанинские обряды! Признайся в том, что вредила честным христианам, своим почтенным соседям, вызывая грозу и неурожай, наводя порчу на них самих и на их скот!

Маргарита подняла бледное, заплаканное лицо и проговорила:

– Мне не в чем признаваться, святой отец! Я не совершала того, о чем ты говоришь! Я добрая христианка, воспитанная в истинной вере, я исправно посещала исповедь, принимала причастие.

– Ты оскверняла причастие своими греховными устами! – воскликнул инквизитор. – Ты недостойна поминать самое имя Божие! Церковь милостива – но ты недостойна милости! Ты не хочешь каяться – так нет же тебе прощения!

Инквизитор повернулся к епископу и проговорил смиренным голосом:

– Еретичка не желает раскаиваться. Церковь в моем лице отступается от нее и передает в руки светской власти. Церковь бесконечно милостива и не казнит даже злостных еретиков, но светская власть должна строго наказывать их, дабы своевременно искоренить сию заразу, пока не взошли обильные всходы среди нашей паствы!

С этими словами он сошел с помоста, а епископ, повернувшись к палачу, подал ему знак.

Палач, который на протяжении речи инквизитора стоял в стороне, взял заготовленный факел, зажег его кресалом, поднялся на помост и поднес пламя к хворосту.

Зрители как зачарованные следили за происходящим.

Пламя в одно мгновение охватило хворост. Маргарита закричала от боли, лицо ее исказила страшная судорога. Из пламени донесся ее жалобный голос:

– Святая Урсула, спаси меня! Небесная моя заступница...

Это были последние ее слова: Маргарита задохнулась дымом, уронила лицо на грудь и замолкла.

* * *В центре Петербурга, неподалеку от Литейного моста, стоит большое мрачное здание, известное всему городу. На третьем этаже этого здания, на той его стороне, которая обращена окнами к Неве, расположены большие, внушительные кабинеты. В каждом из этих кабинетов непременно имеется огромный стол, за которым свободно могут разместиться двенадцать-пятнадцать человек. На каждом таком столе стоит несколько старомодных телефонов.