"

"Женщина сидела на охапке соломы, бессильно сгорбившись и подтянув ноги к подбородку, как обиженный ребенок. Весь ее облик говорил о том, что силы оставили ее, что она лишилась последней надежды. Груз несчастий пригнул к земле ее плечи, как будто на нее уже опустили могильную плиту.

– Святая Урсула, небесная моя заступница, – проговорила она едва слышно. – За что ты рассердилась на меня? Почему ты меня оставила в моих несчастьях?

– Тебя больше никто не защитит! – раздраженно воскликнул инквизитор. – Единственный, кто еще может тебе помочь, – это я! Смири свою гордыню, уступи мне – и ты будешь признана невиновной, ты вернешься в свой дом, к дочери!

– Я не хочу тебя слушать, – пролепетала женщина, закрыв уши ладонями.

 – Ты говоришь страшные вещи! Приходский священник предупреждал меня, что нужно остерегаться таких, как ты! Твоими устами говорит Дьявол!

– Что ты знаешь о Дьяволе... – оборвал ее инквизитор. – Что ты можешь знать о Дьяволе...

Перед его внутренним взором возник берег горного озера и огромный глаз, восседающий на каменном троне. Глаз, который видит каждого, проникает в каждую душу, в каждое сердце, находит там самые сокровенные помыслы.

Он, брат Бернар, открыл ему свое сокровенное желание – и теперь он навеки проклят, обречен на адские муки, как бы он ни пытался оправдать себя, как бы ни старался придумать извинения для своего ужасного предательства.

Так хотя бы пусть Дьявол выполнит свое обещание, отдаст ему эту женщину...

И тут страшный, мощный, всепроникающий голос зазвучал в измученной душе инквизитора, и в голосе этом была бесконечная холодная насмешка:

– Я сделал то, о чем ты просил. Ты просил власти над ней – и вот, она в полной твоей власти.

Можешь делать с ней все, что пожелаешь, никто не вступится за нее. Я отнял у нее даже последнюю защиту – медальон, доставшийся ей от матери! Чего же еще ты хочешь от меня? Чего ты просишь, жалкий человек?

– Но я хотел... я хотел ее любви... – едва слышно прошептал брат Бернар.

– Любви?! – Незримый собеседник оглушительно захохотал.

Когда этот смех стих, прежний голос проговорил:

– Любовь – это не ко мне. Это – к другому. Ты просил у меня власти – и я дал ее тебе. Больше ничего не проси. Я исполняю только одно желание. Только одно.

И в душе инквизитора наступила оглушительная тишина.

Он поднял взгляд на женщину.

Она лежала на охапке соломы, несчастная, измученная, одинокая – но не сломленная.

* * *– Ну, беги. – Олег вздохнул и приколол ей к воротнику свитера маленький микрофончик, – если что не так пойдет, я услышу."

"Оксана отогнала от себя мысль, что он подразумевает под этими словами «что-то пойдет не так». Ее будут пытать? Или вообще убьют? Хотя нет, пока она не отдаст деньги, ее не убьют. Но этот Константин, он же законченный садист...