Начала свой рассказ Вита, слегка запинаясь: обслуживать королеву или лорда — это одно, а вот сидеть с ними за столом вроде как и не по чину, неловко и даже боязно. Однако за разговором напряжение потихоньку покидало служанку, и Мария с некоторым интересом выслушала историю из жизни тетки Берготты, чей муж отправился в караване, да так домой и не вернулся: приглядел себе за морем какую-то знойную красотку.

— …ой, стыда она натерпелась! Старики-то его Берготту, сказывают, поедом есть начали. Мол, и жена она негодная, да и хозяйка никудышная.

Ну, соседи-то правду знали, что этот самый муженек ее и до женитьбы погулять не дурак был. А все одно в спину разное шипели. Так вот и осталась она: ни вдова, ни мужняя жена. А когда стали на королевскую кухню посудомойку искать, она сюда и прибилась. Я, госпожа, даже еще и старую кухарку помню! Тетка Манента росточком невысока была, но силушки… — служанка даже покрутила головой, вспоминая старую кухарку, — необыкновенной! Как-то меня за ухо поймала, так я, ей-ей, — Вита истово перекрестилась, — думала, что она мне совсем ухо оборвет.

Истории чужих жизней текли одна за другой. Здесь, на острове, где народу было не так и много, вся жизнь проходила на глазах у соседей. Все друг про друга знали разные, не всегда приятные детали и мелочи.

Вита же, найдя «свежие» уши, с удовольствием вдавалась в подробности чужих судеб. Делала она это даже не со зла. Для нее это был своего рода мексиканский или турецкий сериал, этакий бесконечный роман, который протекал перед ее глазами всю жизнь.

Взвар давно остыл, мед был съеден, а скучающие женщины оставались на тех же местах, продолжая болтать.

Конечно, в основном языком работала Вита, но и ей самой хотелось узнать что-то необыкновенное о чужих землях. Потому Мария время от времени скармливала служанке какую-нибудь небольшую историю из дворцовой жизни. Вите было интересно все: кто шил принцессам одежду и чему их учили, как проходили королевские балы и какие блюда ставили на стол, чем лечили в детстве ее королеву и что такое библиотека.

Кое-где Марии даже приходилось выдумывать подробности, и она успокаивала себя тем, что правды Вита никогда не узнает.

Разговор затянулся. А за окном тем временем уже основательно сгустились сумерки. Мария зевнула, и служанка торопливо заметила:

— Пора бы уже, наверное, и спать ложиться, госпожа?

— Можно и спать, — согласилась Мария и добавила: — Ты придумай для себя место в моей комнате. Не стоит тебе сейчас ночевать с остальными служанками. Сама понимаешь. Мало ли что…

Вита, кажется, первый раз задумалась о том, что и ее жизнь теперь находится в опасности.