Сейчас, ваше высочество, Гентина находится под протекторатом Альмантеры. Британия тогда, увы, упустила богатый куш.

Единственное, что на некоторое время прикрывало фонтан ехидства и красноречия мэтра Холантера, были свечи и корзинка с деликатесами, которую каждый раз носила за принцессой Эмми.

Сам мэтр не был допущен к столу для придворных и питался на кухне вместе со старшими слугами. Однако его ученость и скверный характер и там не нашли друзей, потому пища ему доставалась самая простецкая: солдатские каши, жесткое жилистое мясо на ребрах, которое мэтр почти не мог есть из-за частичного отсутствия зубов. И совсем редко — какое-нибудь вкусное блюдо, которого приготовили столько, что остался излишек.

В самом деле, иногда со стола знати оставалось так много жареных нежных цыплят или сочной баранины. Куда их было девать? Не развращать же такой пищей горничных или солдат? Да и медовые сладкие пироги порою бывали в избытке. Тем обиднее было мэтру понимать, что его слишком часто обижают мажордомы и прочие старшие горничные, кормя грубой и простой, почти крестьянской пищей. Да, досыта, но часто невкусно.

Свечи мэтру частенько выдавали сальные, вонючие и мало пригодные для работы с обожаемыми им свитками и книгами. Так что корзинка принцессы, где почти каждый день присутствовал и сладкий пирог, и хороший белый хлеб, и частенько нежный паштет или мясной рулет, мирила его с прихотью девицы.

Принцесса приходила, задавала наивные вопросы, иногда просто смехотворно глупые с точки зрения библиотекаря. Но платила, получается, довольно щедро.

* * *Как ни странно, королевский двор Бритарии считался самым утонченным среди соседей. Здесь устраивали не только рыцарские турниры, но и поэтические. Марии уже пришлось поприсутствовать на таком, и она с удивлением поняла, что среди раззолоченных придворных хлыщей есть довольно образованные люди. Правда, женщинам соревноваться не разрешалось. Дамы могли только судить и помогать королеве выбирать победителя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Единственным предметом, который королева-мать все же заставляла учить принцессу Лютецию, был как раз историческая литература. Ежедневно присутствуя на королевских совместных обедах, Мария не раз слышала, как мать выговаривала дочери:"

"— Милая моя, пойми: знание старинных легенд и имен всех этих героев и героинь для тебя обязательно! Именно у них следует учиться отважным поступкам, достойным восхищения, величию души и ума. Королева, которая не знает даже, кто такие Карон и Марон, будет выглядеть невеждой в глазах придворных.