Король-отец вообще не навестил заболевшую дочь ни разу. Впрочем, как и наследный принц.

«Конечно, королева знает, что лекарь запретил мне разговаривать, но ведь она мать! И ни разу не сделала попытки хотя бы потрогать лоб дочери. Похоже, ей на эту самую Марию наплевать. В смысле, на меня наплевать.».

Из разговоров и сплетен в комнате Мария уже знала, что в королевской семье четверо детей. Что существует какая-то принцесса Росинда, недавно выданная замуж и уехавшая в другую страну. Вторым по старшинству шел принц Эгберт, наследник престола и любимчик отца и матери. Затем принцесса Лютеция, которая для короля была «его любимой малышкой». И последней, самой младшей в семье была она сама, Мария. Принцесса, к которой царственные предки относились с полнейшим равнодушием.

Откуда и почему возникли столь неровные отношения в королевской семье, Мария не знала, но ощущала это равнодушие очень отчетливо. Единственным человеком во всем замке, который искренне беспокоился о ней, была горничная.

Эмми умывала принцессу и ставила ширму, когда Марии требовалось сходить на горшок. Приносила еду в кровать, сама кормила больную и подавала питье. Она ночевала тут же, у дверей комнаты, на выкатной кровати, рядом с горничной принцессы Лютеции, и ночью просыпалась от малейшего шороха, чтобы проверить свою госпожу. Не фрейлины или учителя, не госпожа Мерон, а именно Эмми сидела на низенькой табуреточке у изголовья кровати и кормила больную с ложечки, а потом развлекала Марию беседой. Когда она отдыхала — было совершенно непонятно.

Именно с ней, с этой добродушной служанкой, Мария впервые рискнула заговорить шепотом и успела понять, что беседует на местном языке так же легко, как дома говорила на русском. Хотя Эмми каждый раз охала и говорила: «Тише, ваше высочество, тише! Лекарь вам разговаривать не велел!», но многословно и подробно на все вопросы отвечала, иногда увлекаясь и уводя нить повествования в сторону.

Впрочем, Мария не возражала против таких ответвлений беседы: они давали ей все больше и больше представлений об окружающем мире. Тем более что день ото дня кашель становился все тише и тише.

Глава 6

Наконец этот день настал: лекарь мэтр Фертон, посмотрев горло Марии, важно пощупал пульс и торжественно объявил, что их высочеству дозволяется разговаривать утром и немного вечером.

— Не перетруждайтесь, принцесса! И вам все еще нельзя вставать! Но благодаря моему искусству вы вскоре поправитесь окончательно! Сегодня днем вам принесут новый укрепляющий декокт, он полностью восстановит ваши силы, ваше высочество! — лекарь говорил громко, как бы немного в сторону, чтобы его слышали все, находящиеся в комнате люди. Этакая рекламная акция, на которую никто из присутствующих не обратил внимания.