Прутом по пяткам, очень больно, прекрасная госпожа.

— Тебя наказывали, Зумрат?

— Один раз, госпожа. Я очень-очень старалась! Зато потом, когда я заучила наизусть целых шестнадцать катренов, почтенная Гаухар угостила меня щербетом!

— А как относился к тебе шахиншах? Ты нравилась ему?

— Что вы, госпожа! — Зумрат рассмеялась искренне и звонко. — Я даже никогда не видела повелителя! Зато на праздник по случаю рождения его младшей дочери к нам в карханэ приходила старшая жена владыки! О-о-очень богатая! На каждом пальце перстень! На груди ожерелья аж в пять рядов! Она от себя подарила нам целых три блюда пахлавы! Щедрая госпожа, хотя и старая. А еще я однажды видела младшего сына шахиншаха!"

"— Удивительно! — подбодрила рассказчицу Мария, про себя думая: «Считай, то же самое рабство. Они пахали полный рабочий день и учились до упаду. И никто не спрашивал, чего девочки хотят. Думаю, свое содержание они окупали полностью: вместе с учителями, лакомствами и подарками. Не гарем, а этакий производственный цех. Личного времени ни у одной не было. Потому в этом замкнутом мирке и выросла такая вот умелая и при этом наивная девочка. Да и другие две вряд ли представляют себе, как жить дальше. Что ж, надо будет присмотреть, чтобы к людям они начали выходить постепенно и не наделали глупостей.».

Глава 46

Когда шах-фердан вернулся за ответом, Мартина в Нисландии уже не было: он отплыл в Бритарию на коронацию наследного принца Эгберта. То, что король-отец давно болел и не вставал с постели, Мария знала. Но, похоже, дела его величества совсем плохи, раз он подписал отречение от престола в пользу сына.

Сама Мария осталась в Нисландии: семь с лишним месяцев беременности — не лучший период для плавания. Именно она и подписала договоры о торговле, поставив большую королевскую печать. Это вызвало несколько нервную реакцию у Абу Галиба, но ждать короля ещё месяц, а то и больше, шах-фердан не захотел. Пришлось ему довольствоваться подписью королевы, а большая печать послужила неким залогом его спокойствия.

Мартин вернулся к семье через полторы недели после того, как на свет появилась его долгожданная дочь Ингрид Мария Ульрика.

Делясь новостями, Мартин был сдержан, передал официальные приветы от семьи и затих. Марии пришлось вытягивать из него детали.

— Твой отец… Он умер ещё во время коронационных праздников, на четвёртый день. Мне очень жаль, душа моя… — наконец выдавил муж.

— Странно… Я почти не помню его… Кажется, всё это было так давно, — спокойно ответила королева. — И родительский дворец, и сестра… Пусть земля ему будет пухом, — равнодушно завершила она свои воспоминания и так же равнодушно и машинально перекрестилась.

— Я прикажу провести поминальный молебен, — Осторожно добавил король.

— Да.