Лена попыталась что-то сказать из своей оперы, типа, неудобно, смотрят, ты что…

Но Данил прекрасно знал, как можно ее быстро заткнуть.

И платье – ну очень удачно на пуговках спереди.

Расстегнул. Сунул одну лапу к груди. Второй залез под подол. Отлично получилось, потому что Лена дернулась, но деться никуда не смогла. Только ахнула от неожиданности и опять заумоляла не дурить и прекратить это все.

Но Данил, бормоча что-то утешительно-ободряющее, только усилил напор, чувствуя, как от одного только запаха ее, от ощущения влаги в на пальцах крышу уже несет со страшной скоростью.

Надо же, как быстро! Сопротивляется, бормочет что-то, уговаривает. А сама хочет. Течет. И еще как течет!

Он сильнее сжал грудь, добиваясь уже не мольбы прекратить, а сдавленного стона удовольствия, рывком впечатал ее в себя сильнее, недвусмысленно толкаясь снизу и страшно злясь на преграду между ними. Он не сомневался, что, стоит только попасть в нее, тут же и кончит, настолько сильным было возбуждение.

- Приподнимись, малыш, - прохрипел он, чуть поддергивая раскрасневшуюся Лену вверх и не прекращая тискать ее, потом с сожалением убрал руку от груди, дернул молнию джинсов, чуть приподнялся, спуская ткань вниз, и мягко потянул свою женщину обратно, заставляя саму насадиться на член.

В этот момент кабинка достигла самой высокой точки. Но пассажирам было вообще не до видов, и в самом деле, очень живописных, вечернего города.

Лена сдавленно всхлипнула, откинулась назад, Данил поцеловал висок, прижал к себе сильнее, сунул пальцы, влажные от ее желания, ей в рот, заставляя облизнуть их.

И одновременно начал грубо и сильно вбиваться снизу, заставляя Лену выгибаться и стонать так громко, что очень хорошо, что наверху гулял ветер и относил стоны прочь.

Все происходило очень быстро и жестко. Данил непрерывно что-то горячо шептал Лене, целовал, сжимал и двигался, понимая, то надолго его не хватит, слишком уж сильный кайф.

А ему очень хотелось, чтоб она первая кончила. Очень.

А потому, не прекращая двигаться, опять провел пальцами вниз, нашел клитор и мягко начал надавливать. Лене хватило буквально двух движений.

И, не убирая ладони, ускорил темп, догоняя свою женщину в удовольствии и приглушенно рыча.

Кабинка плавно ползла вниз, город горел разноцветно и нарядно, но фейерверк к глазах у Данила был куда как круче.

- Ну вот теперь можно и вопли Толика слушать, - шепнул он на ушко Лене, и она тихо хихикнула, успокаиваясь постепенно.

Летняя практика. Встречи в клубе.