У сидящего рядом близнеца настолько активно начала выделяться слюна, что то, как он ее сглатывал, заметили все. Вообще все.

Лене показалось, что даже странный голый парень с дредами, мирно прикорнувший в двадцати метрах от них , тоже услышал. Ну не просто же так он заржал. Хотя… Судя по его большим зрачкам... Мог и просто так. Мало ли, какие картины в мозгу?

Эле, судя по абсолютно равнодушному лицу, было откровенно плевать на реакцию окружающих.

Она порылась в сумочке, достала крем от загара.

- Давай я, котен, - тут же отмер близнец, а Лена задумалась, как его звать… Рома? Дима? Ей было немного не по себе, что она их путала, хотя, как заверил Данил, их все путали, и тут ничего такого нет.

Эля, между тем, посмотрела на парня поверх очков, потом пожала плечами, повернулась на живот.

Близнец выдавил немного крема на ладонь, потер, разогревая, и мягко принялся оглаживать узкую спину девушки. Выглядел он при этом до того заведенным, что Лене стало неудобно. Словно за интимной сценой наблюдала, ей-богу!

Она беспомощно посмотрела в море, где Данил, Коля и еще один близнец активно топили друг друга, маскируя это дело под игру в мяч, и вздохнула.

Раздеться, как Эля, она так и не решилась, хотя никто вокруг не стеснялся.

Пляж не то чтоб носил официальное звание нудистского, но нравы здесь были явно посвободнее, чем на других пляжах Анапы.

По крайней мере, тот парень с дредами валялся на спине полностью голый и вообще не парился.

И неподалеку парочка туристов в возрасте за пятьдесят тоже не особо переживала.

Но Лена пока что не решалась. Это Эле хорошо, с ее третьим размером и подтянутой фигурой нерожавшей женщины.

Правда, общение с Данилом и особенно секс с ним значительно сняли ограничения, да и комплексов поубавили… Но женщине за тридцать всегда найдется, о чем переживать в своем внешнем виде…

Поэтому нет. Пока нет. Может, как-нибудь потом… Когда-нибудь…

На пляж этот они попали случайно."

"После суток, проведенных в кровати в номере Данила, стало понятно, что иногда надо все же и выбираться. Понятно это стало Лене, потому что Данилу все нравилось. Он бы и дальше продолжил валяние в постели, перемежая его с сексом, сном, едой, опять сексом, опять сном, и снова едой, и так по кругу.

Вымотанная Лена очень сильно опасалась вставать на ноги. Ну, мало ли… Вдруг, ходить разучилась?

Неутомимость Данила поражала, она не могла припомнить, чтоб он в прошлые каникулы вел себя так.

Конечно, он и тогда был способен на подвиги в постели, и выматывал ее совершенно варварски, но все же…

Тут, словно южный воздух опьянил и послужил афродизиаком.

А, может, Данил просто решил показать ей, что он лучший, утвердить ее в этой мысли.