Мойра шинковала лук и плакала в три ручья, а я выловила сварившиеся яйца и опустила их в холодную воду, умудрившись обжечь пальцы и облиться.

- Вы не заболели? – с тревогой спросила у меня Дорис. – Вы с утра сами на себя не похожи.

- Немного болит голова, - солгала я."

"- Это от перемены погоды, - тут же подхватила кухарка. – На снег у многих нежных барышень болит голова. Шли бы вы отдохнуть, мы и без вас справимся.

Совет показался мне стоящим, но прежде я настояла, чтобы закончить приготовления к завтраку.

Вскоре половинки варёных яиц красовались на большом плоском блюде, начинённые пряной начинкой из рубленых грибов и обжаренного лука, и политые белым сливочным соусом. Капуста для запеканки сначала отваривалась в молоке, а потом мелко рубилась с куриным мясом, смешивалась с парой ложек дроблёной ячменной крупы, приправлялась перцем и солью, и запекалась в форме, выстланной тончайшими ломтиками копчёной грудинки. Ароматные овсяные вафли я поставила возле печи, чтобы они оставались тёплыми, а Прил как раз закончила взбивать сливки.

Проследив за сервировкой, я ушла к себе, собираясь пересидеть завтрак в комнате под предлогом головной боли.

Я улеглась на постель прямо в одежде и закрыла глаза, позволяя себе снова окунуться в любовное безумие. Почему – безумие? Ведь теперь, когда между мною и Ричардом нет тайн, нет никаких препятствий к нашему союзу… к нашей свадьбе… Чтобы он был только моим…

И в то же время я понимала, что подобные мысли – это соблазн. Пленительный, желанный, опасный. Сейчас я – всего лишь служанка. И мне нельзя выходить из этой роли, чтобы не подставить под удар Ричарда, дядю, себя. Сесилия Лайон в розыске, Томас Сен-Меран официально мёртв, и если узнают, что убийца короля избежал наказания, Ричард тоже пострадает. Неизвестно, что предпримет королева, если обман раскроется… Нет, нельзя выдать себя. Нельзя, чтобы леди д`Абето или кто-то другой заподозрили Фанни Браунс, начали выяснять, кто она, откуда… Но так хотелось быть просто любимой, просто счастливой… Как же, всё-таки, несправедливо устроен мир, если хорошим людям невозможно жить так, как им хочется…

От жалости к себе-хорошей меня оторвал тихий стук в дверь. Я соскочила с постели, открыла, и обнаружила на пороге герцога де Морвиля.

Увидеть того, о ком только что думала и о чьих поцелуях мечтала, оказалось непростым испытанием. Кровь бросилась мне в лицо, и герцог посмотрел на меня с тревогой.

- Дорис сказала, вы заболели? – спросил он и взял меня за руку. – Сес… мисс Браунс, что с вами?

Он вовремя исправился, но это было ещё одно доказательство тому, что Фанни Браунс не имеет права вести себя, как Сесилия Лайон.

- Милорд, всё в порядке, - сказала я, мягко высвобождая руку. – Очень признательна, что вы волнуетесь обо мне, но не стоит.