Вроде бы, решение было верное, и вряд ли Сара зашла бы в спальню герцога, особенно если он станет запирать дверь на замок, но всё во мне возмутилось ещё больше. Я не хотела, чтобы этот портрет находился рядом с Ричардом. Глупая прихоть, но я чувствовала именно так. А герцог уже повернулся и пошёл к выходу, держа картину перед собой.

- Милорд! – окликнула я, и он оглянулся. – Вы действительно… - тут я сделала короткий вдох, потому что в груди стало тесно, - действительно пришли именно за этим?

Он не сказал что-то вроде «не понимаю вас» или «конечно, только за этим», а просто остановился, стоял и молчал. Я подошла к нему, глядя в глаза, взяла портрет и мягко потянула на себя. Герцог сразу отпустил картину, и я поставила её на пол, возле стены.

- Значит, просто хотели проведать меня? – тихо спросила я, положив руки на плечи де Морвилю.

Он вздрогнул от этого прикосновения, и это было забавно. Ведь я уже столько раз прикасалась к нему.

- Пожелать спокойной ночи? – повторила я, потому что он молчал.

- Да, - произнёс он сквозь стиснутые зубы, будто маленькое слово далось ему с трудом.

- Тогда почему не пожелали? – я улыбнулась и медленно расстегнула пуговицу на его рубашке – третью сверху, потому что две верхние были уже расстёгнуты. – Забыли, милорд?

- Да, - только и сказал он, потом спохватился и торопливо добавил: - Спокойной ночи, Сесилия…

- Фанни, - поправила я его, расстёгивая четвёртую пуговицу. – Фанни Браунс, милорд. Не забывайте об этом.

- Сес… Фанни, - оговорился и тут же исправился он, - по-моему, вы сказали мне «нет»?

То, как блеснули при этом его глаза, показалось мне и трогательным, и забавным, и волнующим.

Но для Фанни Браунс, как и для Сесилии Лайон время любви ещё не наступило. Впрочем, не известно, наступит ли оно, это время…"

"- Всё верно, милорд. Сказала «нет», - произнесла я, раскрывая рубашку на его груди. – Сегодня я не осматривала вас. Позвольте, сделаю это теперь?

- Позволяю, - ответил он одними губами.

Я тоже кое-что позволила себе. Позволила смотреть не взглядом врача, а взглядом женщины. Я и раньше считала герцога де Морвиля красивым мужчиной. Даже тогда, когда он был всегда в чёрном и в наглухо застёгнутом камзоле. А теперь и кролику, которого подали к обеду с зелёным горошком и морковкой, было понятно, что этого мужчину можно считать эталоном красоты.

Кожа на его торсе была светлее, чем на лице. Белые волосы при свете свечи приобрели золотистый оттенок, и герцог де Морвиль сейчас походил на статую, выполненную из самых благородных материалов – слоновой кости и золота. Да, леди д`Абето права – в роли короля он смотрелся бы гораздо величественнее, чем его брат. Такого короля боялись бы и обожали.