И как же мне с ним подружиться, на чем построить разговор? Такую дичь важно не спугнуть!

И тут меня осенило. Да он же откупщик! Да, винным откупам, как поговаривают, осталось жить от силы полгода, но пока еще Кокорев в деле. А ведь я знаю, что может стать тем мостиком для начала нашего дела.

Глава 2

Глава 2

Спустя два дня, когда я еще пил утренний чай, в дверь моего номера в гостинице постучали. На пороге стоял улыбчивый, шустренький черноглазый мальчишка лет десяти, в картузе, сдвинутом набекрень.

— Господин Тарановский? — выпалил он. — Дядя Лева велели кланяться и милости просют на примерку.

Сказали, оченно ждут!

Я сунул ему гривенник и, закончив утреннее чаепитие, отправился в знакомое ателье. Там, в царстве сукна и мела, Лев Абрамович после бесконечных поклонов с самым любезным видом накинул на меня основу будущего сюртука. Которая уже сейчас великолепно облегала фигуру, но портной был недоволен и, как хирург, орудовал булавками и сантиметром, что-то бормоча себе под нос. Я стоял неподвижно, чувствуя, как на меня надевают новую кожу, броню для грядущих сражений в столичных джунглях.

"

"— К вечеру завтрашнего дня будет готово, — наконец произнес он. — Как влитой.

Кокорев должен был приехать только к вечеру, и впереди имелся целый пустой день. За окном в тени липовых аллей цвело пышное московское лето, и просто сидеть в номере казалось форменной пыткой. Так что я отправился прогуляться, а заодно заглянуть в цитадель московской аристократии — в Английский клуб, благо размещался он совсем недалеко — тут же, на Тверской.

Швейцар в ливрее смерил меня подозрительным взглядом, но имя сенатора Глебова, которое я небрежно упомянул как рекомендацию, подействовало магически.

Внутри царила все та же немного торжественная атмосфера. Тяжелые бархатные портьеры приглушали звук соударяющихся бильярдных шаров, дым из трубок, папирос и дорогих сигар возносился ввысь, к щедро украшенному лепниной потолку, тут и там сновала вышколенная прислуга. В игорной комнате, залитой мягким светом, за зелеными столами сидели люди с непроницаемыми, скучающими, надменными лицами и старательно щекотали себе нервы всеми известными видами карточной игры. Тут же крутилась рулетка, крупье громко объявлял ставки.

Я уже было решил размять руки партией в биллиард, как вдруг меня окликнули.

— Владислав Антонович! Господин Тарановский!

Оглянувшись, я увидел, что ко мне спешит молодой князь Оболенский, тот самый, что помог разоблачить Селищева. Он был в компании двух молодых людей: юноши в цивильном платье и гремевшего шпорами гусара в красных чакчирах, с таким же красным лицом и лихо закрученными усами, переходящими в густые кучерявые бакенбарды.