– К службе готова! – выдала я традиционную фразу боевика, поступающего в распоряжение командира.

Как положено, вытянула левую руку вдоль тела, правую прижала к солнечному сплетению – источнику силы каждого мага. Пусть я пока всего лишь практикант и не обязана представляться по всей форме, но как еще напомнить капитану Ротонде, что в нашей паре с Леоном – я главная! Я!

М-да, командирский голос еще нарабатывать и нарабатывать. Коротышка, только что насмехавшийся над парнем-бытовиком, издевательски засюсюкал:

– У-ти, какого грозного боевика нам прислали! Как бы от страха не описаться!

Служаки захохотали. Вместе с ними Леон. Улыбка от уха до уха! Ничего-ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последним.

– Молчать! – рявкнул капитан: видно, мы оба порядком ему надоели. – Все! Вы, нобиле Фальконте, остаетесь ночевать в казарме с остальными парнями. Вы, мастра Ардженте…

Начальник гарнизона пару секунд раздумывал, как быть со мной. Поморщился.

– Сегодня переночуете в каморке сторожевой башни. Постель там имеется. Утром я решу, что с вами делать.

Что с нами можно делать, кроме того как определить каждому его должностные обязанности? Очень не понравилась мне эта вскользь брошенная фраза.

Капитан Ротонде проводил меня по крутой винтовой лестнице к круглой комнатушке, расположенной наверху. Часть помещения отгородили под комнату отдыха, где караульные спали по очереди. Здесь меня и поселили.

В каморке не было ничего, кроме деревянных нар, застеленных серым одеялом. Не имелось ни постельного белья, ни подушки. Из узкого окна немилосердно дуло. Можно было набросить на бойницу заклятие «пузыря», огородившись от ветра, но оно продержится лишь до тех пор, пока я не усну.

«Ты будущий боевой маг, Габи, – напомнила я себе, когда маленькая девочка внутри меня капризно потребовала горячую ванну, горячую похлебку и мягкую постель. – А значит, должна с достоинством выносить тяготы и лишения службы!»

Я шмыгнула носом, завернулась в колючее одеяло, свернулась на жесткой лавке и, удивительное дело, всего через несколько минут провалилась в сон.

«Надеюсь, Леон, тебя все-таки заставят стирать портки!» – злорадно пожелала я, засыпая.

Казалось, только закрыла глаза, как мальчишка-посыльный пришел меня будить, чтобы пригласить на завтрак.

Шея затекла, спина за ночь одеревенела. Волосы превратились едва ли не в воронье гнездо. Немногочисленные девушки, учившиеся на боевом факультете, стриглись коротко или же заплетали волосы так крепко, что ни одна волосинка во время тренировок не выбивалась из прически. Но мои густые непослушные пряди так и норовили выйти из-под контроля. Пока я с ними не совладала.

Моя дорожная одежда… Я мысленно застонала. Грязь запеклась коркой, брюки будто корова жевала.