Умный и трудолюбивый, полковник стоял в очереди на повышение, вот-вот ему должны были поручить одно из провинциальных управлений.

– Алексей Николаевич! Какая радость для всех нас! – вроде бы искренне приветствовал его Кузубов. – Чаю не желаете?

– Спасибо, Николай Матвеевич, только что попил у Сазонова.

– У Яшки? – нахмурился полковник. – И как он вам?

– А вам?

– Ну, согласитесь, что человек не на месте. Вялый, неразвитый, розыскным делом не владеет. Казак он и есть казак, ему бы лошадей пасти, а он столичным охранным отделением командует.

– Вы, Николай Матвеевич, с какой целью мне это говорите?

– С той целью, что вы, может быть, осведомите министра. Сазонов – ставленник Зубатова, лишь в этом его сила. Но ни ума, ни опыта нет, желания учиться тем более. А у нас в управлении имеется готовый кандидат на его должность. Хотите познакомлю? Подполковник Ульрих, специалист!

Алексей Николаевич скривился. Отдельный корпус жандармов славился своим интриганством. Там считалось в обычае подставить ногу конкуренту, очернить коллегу и писать начальству доносы. Разлад усугубляло деление жандармов на своих и департаментских, то есть служивших в охранных отделениях и подчинявшихся Департаменту полиции. Эти офицеры носили голубой мундир, числились в ОКЖ, и там велось их чинопроизводство. Но приказы они получали от Особого отдела департамента, а в ГЖУ ходили только за жалованьем. Сазонов как департаментский уже одним этим вызывал неприязнь губернских. А тут еще любимчик Зубатова, восходящей звезды политического сыска. Офицеры ОКЖ считали поэтому своей обязанностью порочить его на каждом шагу.

– Николай Матвеевич, некогда мне участвовать в ваших дрязгах. У меня личное поручение от самого. А он не любит, когда его приказы исполняются слишком долго.

Кузубов посерьезнел:

– Слушаю вас.

– В середине июня умер некто Филиппов…

– Редактор журнала «Научное обозрение»?

– Он самый.

– Я читал о его смерти в газетах, – сказал полковник. – Не в разделе происшествий, а там, где пишут про умерших от естественных причин.

– Правильно. Смерть ученого признали естественной, у него имелся врожденный порок сердца. Но позже из других источников были получены сведения, что к этому могут иметь отношение германцы.

– Вот как? Зачем им это понадобилось?

– Филиппов был изобретатель-одиночка. И разрабатывал у себя в лаборатории новое оружие. Якобы он научился передавать на расстояние энергию взрывов. По радиоволне, без потерь. Хоть Берлин можно взорвать из Петербурга, хоть Константинополь. Представляете?

– Фантазер, – убежденно заявил Кузубов. – Такие открытия не делаются на кухне, тут нужна мощь государства. Всей науки, всей промышленности. Деньги огромные нужны. Фантазер!

– Может быть, – не стал спорить Лыков.