В Дрездене им пришлось разменивать крупные купюры на мелкие, и их обжулили. Все менялы читают по лицам, вот и этот каким-то образом понял, что трое озабоченных мужчин в полицию не обратятся. И нажился на лишние пятьдесят марок.

Еще труднее пришлось в самом Тильзите. Лыковцы ужинали в ресторане на берегу Мемеля – так в Восточной Пруссии называют Неман. Вдруг к ним подошел шуцман и потребовал предъявить паспорта. Сыщик уже примерялся, как половчее ударить его в ухо. Но выручил Челубей. Он вальяжно заявил, что все трое американцы, паспорта оставили в гостинице и топать за ними не собираются. И вообще, не мешай, мол, пиво пить… В доказательство коммандер подарил шуцману серебряный доллар. Эта мелочь преобразила служаку. Оказалось, его маленький сынишка собирает иностранные монеты. Полицай зажал редкую вещь в кулаке и убежал совершенно счастливый.

Уже вечерело, когда троица объявилась в Коддьютене. Крохотный городок в трех верстах от границы весь жил контрабандой. Зайдя в пивную на ратушной площади, Алексей Николаевич выбрал из толпы человека с самым алчным выражением лица. Подманил его, выложил на стол русскую золотую пятерку и сказал:

– Нам надо туда. Сведи с нужными людьми, и хорошо заработаешь.

Челубей перевел. Немец скривился:

– Нужные люди? В каком смысле?

– Если ты не понял, мы найдем другого, – рассердился сыщик и протянул руку к монете.

– Стой, я пошутил! – Мужчина схватил пятерку и сунул себе за щеку.

– Смотри не подавись. Идем, Цвейберг велел быть в Скироземе завтра.

– Ты знаешь Цвейберга? – Проводник остановился и взял сыщика за рукав.

– А как же. Старший приказчик, не кто-нибудь.

– Но почему ты русский? У него все или немцы, или евреи.

Хитрый малый явно сомневался в полномочиях незнакомца.

– Болван или прикидываешься? Теодор Оттонович лишь ввозит мантроп в Ковенскую губернию. А продает по всей России. Что, где-нибудь в Касимове тоже немцы будут торговать? Кто им даст? Я доверенное лицо Цвейберга по всей Волге!

Последние слова Лыков произнес с такой гордостью, что пруссак поверил. Он отвел их к себе домой и даже предложил кофе.

– Пить некогда, ты людей нам предъяви, – держал деловой тон Лыков.

Хозяин – его звали Дирк – послал за контрабандистами своего сына. А сам вынул колбасу, шнапс, порезал хлеб. При этом косился на сыщика, словно чувствовал, что тот полицейский…

Лыкова выручила мелочь. Он разглядывал портреты, что висели на стене в гостиной. Там были Бисмарк, Каспар Хаузер, Вильгельм и почему-то российский император Александр Третий. Дирк подкрался сбоку и неожиданно спросил:

– А как выглядит Цвейберг?

Алексей Николаевич ткнул пальцем в покойного государя и ответил:

– Вот как он. Очень похож! Только, конечно, телом пожиже.