Вот только звучало это, не как попытка помощи, а скорее, как угроза, отчего каждый волосок на моем напряженном теле затрепетал и встал дыбом…вот только от страха или возбуждения, я старалась не думать. Было в этом жутком типе что-то такое чертовски эротичное и совершенно животное, что мое тело пульсировало массой эмоций, определение которым я бы даже не решилась дать вот так сразу.

Жуткий магнетизм! Просто воистину жуткий!

Вот только я была не пещерной женщиной, которую можно огреть дубинкой, и уволочь в пещеру! А цивилизованным, городским до мозга костей человеком, привыкшим сдерживать свои эмоции, поэтому хмыкнула, злорадно выгибая бровь:

— До аптеки медведем бежал или как?…

За дверью повисло ледяное молчание, от которого буквально мороз прошелся по моим ступням, но ответивший голос, был как всегда подчеркнуто спокоен, колюч и морозен, как ледяной еж:

— Я не могу разговаривать в облике медведя, и никаких аптекарей не напасешься, если я буду бегать до аптеки на каждую твою истерику.

Глаз дернулся. Дважды. Но ладно. Я приняла решение быть спокойной и максимально логичной.

Снова повисло напряженное молчание, во время которого я не меняла своей воинствующей и подчеркнуто непокорной позы, даже если Лютый ее не видел, ау меня уже все затекло, когда снова раздался его голос — скучающий и холодный:

— Может все-таки откроешь?…"

"Не знаю, как он смог услышать через дверь мой отрывистый отрицательный шик, когда тяжело и напряженно вздохнул, пробормотав что-то приглушенно о том, что Туман его кастрирует, и снова притих.

И вроде бы можно было расслабиться, и подумать, что, ничего не добившись, этот морозный громила ушел восвояси пить валерьянку в гордом одиночестве и выть на луну.

Вообще-то у меня была нормальная дверь. Ну, если не считать ее невероятных замеров.

Дверь, которая спокойно открывалась обычным нажатием на дверную ручку от себя, если только не была заперта изнутри. Но в этот раз случилось какое-то чудо, не иначе, потому что, противно заскрипев, дверь проехала немного вперед.

Вместе с косяком и двумя выпавшими кусками бетона.

А потом и вовсе отъехала аккуратно в сторону, словно я была в вагоне-купе ей-богу!

Я ошалело смотрела на белокурого мужчину, который осторожно прислонил дверь к стене, держа ее без какого-либо напряжения всего одной рукой.

Вошел.

Поморщился, когда за ним на пол упали еще пара кусочков бетона, а потом немного щепок. Оглянулся.

И так же аккуратно приставил дверь обратно, вместе с косяком, словно так все и было, выпрямляясь во весь свой огромный рост и глядя сверху на меня холодно и скучающе, пока я пыталась справиться с собственным шоком и негодованием.